Никто из нас не горел желанием идти в дом. Мы перепугались почти так же, как Питер, и теперь стояли подавленные, прижавшись друг к дружке. О, каким зловещим предстал теперь сад! Какие тени! Какие звуки! Какие страшные мечущиеся нетопыри! Смотреть повсюду сразу не получается, а кто знает, что таится у тебя за спиной?!
– В доме сейчас пусто, – сказала Фелисити.
– Ну вот тебе ключ – иди и проверь сама, – предложил Питер.
Но Фелисити не намеревалась идти и проверять.
– Я думаю, вы, мальчики, должны пойти, – возразила она. – Вы же, по идее, храбрее девочек.
– А вот и нет, – чистосердечно признался Феликс. – Я бы не забоялся ничего реального. Но дом с призраками – это совсем другое.
– Я всегда считала, что сначала в доме происходит что-то ужасное и только потом там появляются привидения, – заметила Сесили. – Ну, знаете, кого-нибудь убили или что-то в таком роде. А у нас в семье ничего подобного не случалось. Кинги всегда были почтенным семейством.
– Может, это дух Эмили Кинг? – прошептал Феликс.
– Она только в саду всегда являлась, – отмела версию Рассказчица. – Ой-ой, ребята, что это там под деревом дяди Алека?
Мы вперили взгляды во мрак. Там и впрямь что-то было: что-то колыхалось и трепыхалось, приближалось и удалялось…
– Да это просто мой старый фартук, – сказала Фелисити. – Я его повесила там, пока искала кладку белой курицы. О, что же нам делать? Дядя Роджер, может, только через несколько часов вернется. Не могу поверить, что в доме что-то есть.
– А вдруг это просто Пег Боуэн? – предположил Дэн.
Это нисколько нас не утешило: мы боялись Пег Боуэн почти так же сильно, как любого потустороннего пришельца.
Питер в ответ фыркнул.
– Пег Боуэн не было в доме, когда его закрывал ваш дядя Роджер, как же она могла залезть внутрь потом? – сказал он. – Нет, это не Пег Боуэн. Эточто-то , умеющееходить.
– Я знаю одну историю о привидении, – проговорила Рассказчица, не утратившая своей главной страсти даже в экстремальных условиях, – о привидении, у которого нет глаз, а только пустые глазницы.
– Нет! – вскричала Сесили в истерике. – Не начинай! Ни слова больше! Я не вынесу! Не смей!
Рассказчица умолкла. Но сказанного оказалось достаточно. Что-то было такое в привидении без глаз, но с пустыми глазницами, отчего наша юная кровь застыла в жилах.
Никогда этот мир не видел шестерых настолько перепуганных детей, чем те, что жались друг к дружке в саду Кингов тем августовским вечером.
И вдруг… что-то… спрыгнуло с ветки дерева и пронеслось перед нами. Воздух взорвался от нашего одновременного вопля. Мы все до единого бросились бы бежать, если бы было куда. Но бежать было некуда – нас окружали сплошные темные аркады. Затем мы увидели, что это всего лишь Падди, и устыдились.
– Пат, Пат, – забормотал я, беря его на руки и находя некое утешение в его мягком крепком теле. – Останься-ка с нами, старина.
Но Пат не желал с нами знаться. Он вывернулся из моей хватки и в несколько бесшумных прыжков исчез в высокой траве. Он больше не был нашим ручным, домашним, хорошо знакомым Падди. Он стал странным, скрытным существом – «зверем рыкающим»[21] .
