– Ну, видимо, вопрос решен, – резюмировал Питер тоном отчаявшегося.
– Можем ли мы что-то сделать, чтобы подготовиться? – спросила Сесили.
– Жалко, что у меня нет белого платья, как у вас, девочки, – всхлипнула Сара Рэй. – Но что поделать, теперь уже слишком поздно. О, как жаль, что я пренебрегала наставлениями ма. Я бы не ослушивалась ее так часто, если бы знала, что Судный день уже близко. Вернусь домой и расскажу ей, что ходила на представление с волшебным фонарем.
– Я лично не уверена, что дядя Роджер говорил всерьез, – заметила Рассказчица. – Мне никак не удавалось поймать его взгляд. Когда он нас разыгрывает, у него всегда хитринка в глазах, не получается ее спрятать. Знаете, ведь с точки зрения дяди Роджера, так нас испугать – отличнейшая шутка. Как же ужасно, когда нет взрослых, на которых можно положиться.
– Мы могли бы положиться на отца, будь он здесь, – твердо заверил Дэн. – Он бы сказал нам правду.
– Он бы сказал нам то, что онсчитает правдой, Дэн, но откуда емузнать . У него не такое хорошее образование, как у редактора «Энтерпрайз». Нет, делать нечего, придется дождаться завтра и увидеть все самим.
– Пойдемте в дом, почитаем, что говорится в Библии на этот счет, – предложила Сесили.
Мы осторожно пробрались в дом, чтобы не потревожить тетю Оливию, и Сесили нашла и прочитала вслух порядочный отрывок из Священного Писания. Яркие и жуткие образы совершенно не принесли нам утешения.
– Что ж, – заключила наконец Рассказчица. – Я должна идти варить картошку. Думаю, ее придется сварить, даже если завтра Судный день. Но я в это не верю.
– А мне надо идти корчевать бузину, – подхватил Питер. – Не пойму, как я сдюжу вернуться в поле совсем один. Мне ж все время будет страшно до смерти.
– Скажи это дяде Роджеру, а еще – что завтра конец света, а потому бессмысленно расчищать какие-то поля, – предложил я.
– Да, и если он отпустит тебя, тогда мы убедимся, что он говорил серьезно, – поддакнула Сесили. – А если он все-таки отправит тебя работать, это будет знак, что он на самом деле не верит.
Предоставив Рассказчицу и Питера их хлопотам, мы вернулись домой, где тетя Джанет, успевшая сходить к колодцу и обнаружившая там разбитую дымчато-голубую чашку, устроила Фелисити знатный нагоняй. Но Фелисити снесла ругань смиренно – да нет, куда там, она, похоже, пришла в восторг.
– Ма точно не верит, что завтра последний день, иначе бы не ругалась так, – поделилась она с нами. Это утешало нас вплоть до обеда, когда вернулись Рассказчица и Питер и сообщили, что дядя Роджер в самом деле уехал в Саммерсайд. Тогда мы снова погрузились в страх и безнадежность.
– Правда, он сказал, что бузину корчевать все равно надо, – добавил Питер. – Дескать, завтра может и не случиться Судного дня, хотя он, мол, верит, что случится, а работа, мол, в любом случае убережет меня от беды. Но я не могу там один. Кто-нибудь, пойдемте со мной. Вам не надо работать, просто за компанию.
В конце концов решили, что пойдут Дэн и Феликс. Я тоже хотел, но девочки этому воспротивились.
– Ты должен остаться и подбадривать нас, – упрашивала Фелисити. – Я просто не представляю, как пережить этот день. Обещала Китти Марр прийти в гости, но теперь уж никак. И кружева плести никак. Буду сидеть и думать: «Какой смысл? Возможно, завтра все сгорит дотла».
