Петрович взвешивал, прикидывал, просчитывал. Он умел это делать — превращать риск в цифры, расстояния и на основе этого строить планы.
— Рискованно, — наконец сказал он. — Далеко. Надо через открытое пространство идти. Если кто заметит — снимут как мишени в тире.
Он снова уткнулся в карту, прикидывая расстояние.
— Туда и обратно — часов семь, если без задержек. Это без учёта поисков внутри. — Он поднял глаза на Валеру. — Баллоны с собой надо дополнительные брать, менять по пути туда и обратно.
Валера закивал:
— Я же говорю, кислород — это главное. Снаружи не поменяешь — пепел, радиация, чужаки, «дикие». Нужно укрытие.
Петрович уже водил карандашом по карте, обводя кружками возможные точки.
— Вот, смотрите. — Он ткнул в первую. — Подземный переход. Близко к маршруту. Но там могут быть «дикие». Или «веселуха». Если мох пошёл — значит, фон, и тогда нам туда нельзя.
Карандаш переместился.
— Разрушенный подземный гараж. Вот здесь. Если вход не завален — вариант. Надо будет проверить по пути.
Ещё одна точка.
— Подвалы пятиэтажек. Вот этой. Но он может быть занят. Кто-нибудь мог там поселиться. Или «дикие», или просто такие же, как мы.
Он обвёл кончиком карандаша четыре точки.
— Идём с расчётом на них. Если первая занята или разрушена — идём ко второй. Потом к третьей. План «Б», план «В».
Валера сглотнул.
— А если ни одна не подойдёт?
Петрович посмотрел на него жёстко, без тени сомнения:
— Тогда будем дышать как придётся или менять там, где хотя бы от пепла укрыться можно. Другого варианта нет. На себе лишний груз далеко не утащишь.
Валера оживился, в глазах его мелькнуло что-то знакомое — тот самый огонёк, с которым он брался за новую инженерную задачу.
— А ведь я предлагал тебе, Петрович, ещё перед этим Штормом, сварганить для вас систему экстренного подключения дополнительного баллона на ходу. Помнишь? Тройник с обратным клапаном, шланг высокого давления, быстросъём…
Петрович отмахнулся, но без злости, скорее с усталой досадой:
— Ай, Валера. Та система у тебя под три кило веса вышла на брата, не считая ещё одного баллона, и чересчур требовательной к обслуживанию. Через час ходьбы в наших костюмах, с нашим обвесом под два пуда мы все взмыленные, усталые, руки трясутся. И ты ещё предлагаешь сверху веса добавить и трястись от того, а правильно ли я шланг подключил, а выдержит ли ресивер, а не зацепится всё это за выступ стены?
Он покачал головой.
— А оно вон, только сейчас понадобилось. Если так постоянно ходить придётся — помозгуй ещё, как надёжнее сделать. Чтобы и вес не критичный, и в полевых условиях можно было подключить, не глядя, на одних рефлексах.
Валера хотел что-то сказать — видно было, как у него уже крутятся на языке новые идеи, схемы, чертежи, — но только вздохнул и замолчал.
— Помозгую, — буркнул он себе под нос, но так, чтобы Петрович услышал.
Тот только хмыкнул и перевёл взгляд на Матвея.
— Всё, готовимся к выходу. Сейчас проверим костюмы, потом отбой, и ближе к полудню выдвигаемся.
Матвей молча кивнул. Надо подготовиться перед дальним походом, набраться сил. Дождаться времени, когда станет светло. Они всегда ждали света.