Быстро умывшись, он отправился в «жёлтую». Там, облачённый в защитный костюм, уже ждал Петрович.
— Ну ка, малой, подсоби с баллоном.
Матвей помог ему с подключением, проверил герметичность, начал одевать свой костюм. Петрович помог ему с его баллоном, проверил крепления.
Зашёл Семён. Он сел на своё место у входа, обрез на коленях, и цепко осмотрел костюмы с ног до головы. Сегодня он был особенно придирчив.
— Костюмы проверили утром? — спросил он, хотя сам видел, что проверяли.
— Проверили, — ответил Петрович.
— Баллоны?
— Полные.
— Оружие?
Петрович похлопал по висящему на боку обрезу. Матвей показал наган.
Семён кивнул, но не успокоился.
— Одеть маски, подать воздух, включить рации, — скомандовал он, следя за процессом.
Он подозвал Матвея ближе и сказал, почти касаясь его шлема своим:
— Сегодня пароль такой: раздвинуть руки в стороны и повернуться вокруг себя. Понял?
Матвей кивнул.
— Покажи.
Матвей раздвинул руки и медленно повернулся.
— Запомнил, — сказал он.
Семён удовлетворённо хмыкнул и плотно закрыл дверь в «жёлтую», прошёл ко входу в «серую», посмотрел в глазок и открыл в неё дверь. Матвей и Петрович зашли внутрь. Семён прильнул к перископу. Минуту-другую он всматривался в мутное стекло, водил взглядом по пустому двору, по теням, по грудам пепла.
— Чисто, — наконец сказал он. — Приготовиться к выходу.
Петрович поднял свой обрез, Матвей снял оружие с предохранителя и тоже держал вход в подвал под прицелом.
Тяжёлая дверь со скрежетом отъехала в сторону.
Свет, хлынувший внутрь, не был солнечным. Тусклый, грязно-жёлтый, он лился сквозь плотную пелену облаков и пепла. В нём не было тепла. Не было жизни. Было только тусклое, равнодушное освещение мира, который умер.
Семён взял своё оружие, выглянул наружу, осмотрелся, — Выходите, — сказал он и отступил внутрь.
Первым вышел Петрович. Матвей сделал шаг наружу.
Знакомое ощущение тяжести — костюм, баллоны, оружие. Знакомая тишина — мёртвая, давящая, в которой каждый звук отдаётся эхом. Только лёгкий гул моторчика, прогоняющего воздух по системе очистки. Знакомый запах — пыль, пепел, химия.
Они пошли.
Улицы встретили их привычным пейзажем: пепел, руины, скелеты машин, торчащие из серой жижи, как кости поверженных чудовищ. Дома по обе стороны дороги превратились в тени. Некоторые — в оплавленные груды кирпича и бетона.
Дозиметр на запястье Матвея пощёлкивал ровно, без паники. Стрелка держалась в жёлтом секторе. Стабильно.
Петрович шёл впереди, Матвей прикрывал сзади. Так они ходили всегда. А когда они выходили втроём, Жора шёл первым.
Мысль кольнула — коротко, но больно. Сейчас их осталось двое. Матвей сглотнул и заставил себя смотреть по сторонам. Цепляться взглядом за всё подозрительное, не забывая выискивать полезное.
Они миновали разбитую остановку, где когда-то, в прошлой жизни, люди ждали автобусы. Теперь здесь только груда ржавого металла и стеклянной крошки, вперемешку с порослями редкого мха — будущей веселухи или могильного бархата.
Петрович решил идти новым маршрутом, свернул в проулок, не доходя до магазина сантехники и аптеки за ней. Они прошли минут десять. Главное здание этого квартала уже виднелось сквозь проёмы. Высотка — та самая, где они с Жорой в последний раз были вместе.