— Ты спас меня, — сказал Валера, и голос его дрогнул. — Без тебя я бы — Он замолчал, подбирая слова, но слова не шли. Тогда он просто протянул руку. — Спасибо.
Матвей шагнул к нему, взял протянутую ладонь. Пожал.
Семён, всё это время молча стоявший у входа, наблюдал за ними. Лицо его оставалось непроницаемым, только в уголках глаз дрогнуло что-то — то ли одобрение, то ли усталая усмешка. Он ничего не сказал.
— Отдыхай, Валера, — Матвей замялся, подбирая нужные слова. — У тебя сегодня стресса выше крыши. И первая прогулка за три года, и верёвочная лестница, и чуть с этой самой крыши не
Он не договорил. Валера кивнул, и в этом кивке было всё: и согласие, и усталость, и облегчение от того, что всё закончилось.
Матвей вышел в коридор.
Семён всё понял, не стал ждать рассказа о треснувшей маске. Помедлив секунду, последовал за Матвеем. Тяжёлая дверь в «жёлтую» с лязгом закрылась, оставив Валеру одного. Механик сидел на скамейке, глядя на свои дрожащие руки. Потом перевёл взгляд на дверь, за которой скрылся Матвей.
— Спасибо, — прошептал он одними губами, откинулся на стену и закрыл глаза.
Прошло минуты три. Механик всё так же сидел с закрытыми глазами. Заскрипела дверь. В «жёлтую» вошёл Петрович.
— Ну что, герой-механик? — усмехнулся Петрович, придерживая дверь. — Жив? Мне тут Матвей уже отчитался о происшествии. Ты уж не обессудь.
— Жив, — ответил Валера и открыл глаза. — И даже почти невредим. Только вот маску угробил. — Он кивнул на вешалку, где она висела. — Хорошая была. Удобная.
Петрович подошёл к ней. Взял в руки треснувшую маску. Осмотрел. Хотел сказать, что до Валеры эту маску носили двое. И все погибли. Промолчал.
— Значит, пришло её время. Не переживай.
— Да? — спросил механик с облегчением.
— Да, Валера. Новую надыбаем. Как-нибудь, — успокоил его он.
— Отлично, — кивнул, улыбаясь Валера, смотря на маску. — Ремешки с неё можно снять и прокладки резиновые, — предложил Валера. — И
— Не стоит, — перебил его Петрович. — Вышло её время.
Валера кивнул.
— Хорошо. Тебе виднее.
Петрович положил маску на стол.
— Ну, тогда чего тут сидишь? — спросил Петрович негромко. — Долго ещё тут отсиживаться будешь? Ирка тебя заждалась. Вера обед не даёт, говорит, без тебя никто не получит. Меня, вон, за тобой заслала. Пошли, Валера. Заждались тебя все уже. — Он хлопнул его по плечу.
Валера поднял голову. Посмотрел на него долгим взглядом.
— Петрович, — сказал он тихо и подвинулся на скамейке. — Будь добр, присядь на минуту.
Петрович удивился, но сел рядом на скамью.
— Я тут сходил на улицу, — начал Валера, глядя в пол. — «Проветрился», как ты сказал. Чуть с крыши не слетел. А пока по лестнице лез, Матвей, наверное, всё проклял.
— Ну, Валера, — Петрович пожал плечами. — Ты хотел наружу — побывал. Теперь знаешь, что это такое.
— Да, — кивнул Валера. — Побывал. И вот что я понял.
Он поднял глаза, встретился взглядом с Петровичем.
— Каждому своё. Мне — в четырёх стенах сидеть, ремонтировать, придумывать что-нибудь. Жизнь поддерживать: свет, энергию, воду добывать. — Он кивнул на дверь в «серую». — А туда, наружу не моё это. Обузой себя чувствовал. Беду мог притянуть. Спасибо Матвею, спас, поддерживал как мог. В общем, прав ты. Буду я внутри бороться. Так лучше у меня получается. Польза для всех идёт, а не тягость.