Матвей тряхнул головой, прогоняя наваждение. Жора мёртв. Его нет. А Валера — жив. И надо радоваться, что жив.
Он поднялся, поправил маску.
— Надо спускаться. У тебя запас кислорода истекает быстро. Иди позади меня. Схватись за мой пояс.
Валера подошёл к нему. Правой рукой схватился за его ремень.
Обратный спуск дался легче, хотя Валера всё равно долго отдыхал на каждом этаже. Матвей не торопил, ждал сверху, страховал. Перед каждым спуском он убирал верёвочную лестницу обратно, в глубь помещения. Сам спускался с помощью верёвки с крюком на конце. Когда они наконец спустились на землю, Валера долго стоял, уперев руки в колени, и тяжело дышал.
— Может, надо было оставить лестницы? — предложил он, отдышавшись. — Пусть бы висела, ведь ещё пригодится?
Матвей поднял голову вверх, оглядывая траекторию спуска. Покачал головой.
— Ага. И первый же встречный по ней заберётся и разнесёт ветряк, в который столько сил вложили. Останемся без энергии. А первый кислотный дождь эту верёвку в труху превратит.
Валера нахмурился, поняв свою ошибку.
— Ну да, ну да, — пробормотал он. — Что-то я не подумал об этом.
Матвей сдёрнул лестницу, смотал верёвку, убрал в рюкзак, и они пошли обратно, к спасительной дверце.
Матвей постучал молотком по стали. Три удара. Пауза. Ещё три.
Через десять секунд за дверью заскрипели тросики — Семён смахивал пепел с линз перископа. Матвей развернулся спиной к двери, Валера встал рядом, замерев.
Раздался лязг засовов. Дверь открылась.
В «серой» было темно, пахло химией и металлом. Семён молча кивнул им, пропуская внутрь. Увидев разбитую маску Валеры, осмотрел его тщательнее, затем отошёл к ящику, достал из него целлофановый пакет, протянул его механику.
— Одень на голову пакет для защиты от дезинфекционного раствора.
Валера выполнил. Семён хлопнул его по плечу:
— Заходи, Валера, на помывку, — и подтолкнул его к пластиковому сооружению. — После расскажите, что с вами произошло.
Во время дезинфекции Валера вздрагивал каждый раз, когда щётка касалась его.
— Руки подними, — командовал Семён, поливая его. — Ноги раздвинь.
Валера послушно исполнял приказы. Семён методично, с силой, обрабатывал его костюм — сначала спереди, потом сзади, заставляя поворачиваться. Едкий раствор, пахнущий хлоркой, уксусом и чем-то металлическим, стекал на решётки мутными ручьями и уходил в слив.
— Ноги подними, — скомандовал Семён.
Обработал подошвы, потом ещё раз окатил их раствором из ковша. Напоследок Семён протёр его сухой ветошью.
В «жёлтой» они скинули костюмы.
Руки дрожали так, что Валера с трудом справился с застёжками — пальцы не слушались, соскальзывали с ремней, путались в лямках. Матвей справился быстрее, повесил свой костюм на крюк, помог Валере с костюмом и уже хотел выйти, когда заметил, что механик так и сидит на скамейке, уставившись в пол. Не двигается. Просто сидит и тяжело дышит.
Матвей посмотрел на него, хотел что-то сказать, но решил не тревожить и шагнул к двери.
— Подожди, Матвей, — голос Валеры прозвучал хрипло, но отчётливо.
Парень обернулся. Валера поднял на него глаза. В них всё ещё стоял тот самый ужас — отголосок мгновения, когда опора ушла из-под ног и он летел к краю крыши. Но сквозь этот ужас пробивалось что-то другое. Благодарность. Чистая, без примеси.