Аккумуляторная была отдельным миром. Враждебным и тихим.
Большое помещение в глубине подвала, отгороженное от жилого сектора не только капитальной стеной с железной дверью, но и собственной системой вентиляции — тяжёлой, гудящей, высасывающей из воздуха едкую смесь испарений. Здесь было ещё одно царство Валеры, и оно не терпело чужаков. «Серая» зона в прямом и переносном смысле. Долго находиться тут без костюмов было нельзя — старые корпуса аккумуляторов, кислота, свинец, окислы делали своё дело невидимо, но верно.
— Главное, чтоб бабах не произошёл, — бубнил Валера, поправляя респиратор и в который раз проверяя герметичность. — Аккумуляторы старые. Какие травят, какие вздуваются, какие греются так, что руку не приложишь. И все вместе — бочка с порохом, да с кислотой вместо крышки.
Они двигались по помещению медленно, как сапёры по минному полю. Фонари на шлемах выхватывали из темноты ряды тяжёлых банок. Лучи скользили по потёкшим корпусам, вырывая из мрака белые соляные разводы на клеммах, мелкие трещины в потемневшей пластмассе, вздувшиеся бока — верный признак того, что банка скоро выйдет из строя.
Матвей водил лучом по полу, проверяя подтёки, записывая в тетрадку номера проблемных банок. Валера щупал тыльной стороной ладони каждый корпус. Тишину нарушало только их тяжёое дыхание в масках и ровный, натужный гул вытяжки.
— Термощупы бы к каждой банке приделать, да к мозгам электронным каким подключить, — помечтал вслух Матвей.
— А ты разбираешься в таком? — заинтересованно спросил Валера.
— Нет, — с сожалением ответил парень. — До всего этого трындеца любил на Ютубе смотреть каналы увлекающихся сбором солнцемобилей. У них все параметры сборок аккумуляторных на смартфоне смотреть можно было. Ток, вольтаж, температура каждой банки. Это если по уму всё собрано.
— Удобно, — вздохнул Валера. — А у нас вот так температуру меряем. — Он поднёс ладонь, подержал её несколько секунд. — Терпимо, — выдал он вердикт.
Работы было много. Под руководством Валеры Матвей доливал электролит, чистил контакты, переставлял банки, чтобы они изнашивались равномернее. Валера показывал — Матвей делал. Молча, сосредоточенно, стараясь запомнить каждую мелочь. В этом мире знание значило не меньше, чем еда.
— Ну вот. Ожидаемо, — голос Валеры прозвучал не как констатация, а как стон.
Он присел у главной распределительной колодки — грязной, облепленной слоем окислов, похожей на больной сустав.
— Смотри. Прямого контакта меди с алюминием — нету! — Он ткнул отвёрткой в два провода, разделённые сантиметрами пространства. — А окись — есть! Откуда?!
Он поддел жалом белесый, пушистый налёт, который тут же осыпался мелкой пылью. Его взгляд поверх маски, умоляющий и раздражённый одновременно, устремился на Матвея.
— Может, где провод медный надёргаешь? Или колодки переходные, вот такие? — Он ткнул в нижний ряд контактов. — Без этого — контакты прогорят, искра, и здравствуй, пожар в лучшем случае.
Матвей кивнул, запоминая. Ещё одна задача в бесконечном списке. Ещё одна мелочь, без которой их хрупкий мир мог рухнуть. И вдруг вспомнил.