Я застыла.Потому что в этом просьбе была голая, отчаянная потребность быть замеченным. Я так виновата перед ним. Я просто не подумала, как больно могу делать ему и еще троим, не стараясь даже с ними сблизиться… Не всем же быть такими наглыми, как Айрен.
Он протянул ко мне руку — нерешительно, осторожно, словно боялся напугать. Взял мою ладонь своей рукой.
Гессий выдохнул, как только наши ладони соприкоснулись. Он наклонился и коснулся губами каждого пальца по очереди.
Робко, но с таким отчаянием. Потом прижал мою ладонь к своей щеке — мягко, с трепетом, которого я не ожидала от этого молчаливого мужчины.
Я провела пальцами по его коже.Он закрыл глаза, будто от этого прикосновения было приятнее всего на свете.
Я коснулась его плеча — осторожно, чтобы не спугнуть.
— Встань, — прошептала тихо, почти ласково.
Гессий поднял на меня взгляд — растерянный, всё ещё на коленях, будто не смел пошевелиться.
— Я… простите, — выдохнул он, голос дрожал. — Мне не следовало так…Он отвёл глаза.— Я не должен мешать вам… трогать вас… просить… простите.
Я не дала ему договорить.
Просто наклонилась — и поцеловала.
Короткое прикосновение губ.Ещё одно — мягче, нежнее. Он застыл, словно в него ударила молния.
А потом — будто сорвался с цепи.
Его рука поднялась к моему затылку, пальцы переплелись с моими волосами, и он ответил на поцелуй с такой силой, такой жадной, долго сдерживаемой страстью, будто копил её годами.
Поцелуй накрыл нас, как буря. Поглотил совершенно полностью.
Губы Гессия были горячими, настойчивыми, отчаянно искренними. Он дышал, как человек, которого только спасли от неминуемой смерти, и теперь он впитывает каждую крупицу тепла и новой жизни.
Фактически прижимая меня к себе, он всё ещё дрожал — от напряжения, от страха сделать лишнее, от бешеного желания.
Гессий целовал меня так, будто боялся, что я исчезну, если он отпустит хоть на мгновение.Его ладонь опустилась мне на талию, крепко сжимая, пока другая всё ещё удерживала мой затылок, смыкая пространство между нами.
Я ответила ему, прижимаясь ближе, и в этот момент мы не удержали равновесие и вместе рухнули на мягкий ковёр, но ни один из нас даже не попытался остановить поцелуй.
Наоборот — он стал глубже.
Гессий оказался сверху, упираясь ладонями в пол по обе стороны от моего лица — чтобы не навалиться на меня всем телом, даже сейчас он пытался быть бережным.Но губы… губы были голодными, требовательными, тёплыми.
Он опустился ближе, и я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим.Как дрожат его плечи.Как он сдерживает себя — но уже не в силах полностью укротить то, что рвётся наружу.
Его губы скользнули от моих к уголку рта, к щеке, снова вернулись, захватили мои губы вновь — горячо, невозможно мягко и одновременно яростно, как будто в этом поцелуе он учился жить заново.
Я подняла руки, коснулась его лица, чувствуя, как быстро стучит его сердце.Мой собственный ритм сбился, как и его дыхание.
Он чуть сильнее прижал меня к полу — не больно, лишь подчёркивая своё желание быть ближе — и поцелуй стал ещё глубже, ещё отчаяннее.