— В смысле — нельзя? — я приподняла бровь.
— Каждому из нас вы должны сказать лично. Иначе это не будет иметь силы. Это закон. — Он говорил мягко, но абсолютно уверенно.
Я откинулась на подушки и застонала.— Ну офигеть. Четырнадцать человек. Значит, мне теперь очередь выстраивать?
— Это часть вашей власти, — спокойно ответил он. — И часть нашей свободы.
Я снова выдохнула.— Прекрасно. Будем устраивать приём на аудиенцию. Госпожа даст вам разрешение дышать, работать и не сойти с ума.
Стеф тихо рассмеялся.— Вы удивительно быстро схватываете суть.
Я закатила глаза. Очевидно недостаточно быстро. Мне бы справочник по этому миру, что ли.
Глава 29
Стеф обошёл меня со спины. Я настороженно проследила за ним взглядом.
— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как в животе холодком прокатилась тревога.
— Помогу вам раздеться, — спокойно сказал он. — И помою вас в ванной.
Я моргнула.— Простите, что?..
Он чуть наклонил голову, будто удивляясь моей реакции.— Это нормально, госпожа. Мужья всегда моют жен. Это проявление заботы, близости.
Я сглотнула. Внутри боролись сразу две мысли: первая — «ни за что», вторая — «а почему бы и нет?». Он говорил так буднично, так серьёзно, что это не походило ни на флирт, ни на намёк. И в то же время… это было слишком личное.
— Знаешь, — я прищурилась, — я, конечно, не местная, и для меня это всё звучит… ну… слегка шокирующе.
Стеф опустил взгляд, но голос остался спокойным:— Я могу не делать этого, если вам неприятно.
Я задержала дыхание и вдруг выдала:— Ладно, если тут такая традиция у вас… Но при одном условии.
Он поднял глаза и мне показалось, или они сверкнули заинтересованно?— Каком?
— Ты расскажешь мне про свои любимые артефакты. Не так, между делом, а прямо подробно. Я хочу понять, чем ты живёшь.
Его лицо впервые озарилось улыбкой — мягкой, настоящей. Он кивнул.— Договорились.
Стеф действовал неторопливо, спокойно, будто всё это было чем-то естественным. Снял с меня футболку, аккуратно отложил в сторону. Его пальцы почти не касались кожи, но этого «почти» хватало, чтобы по спине пробегали мурашки.
Когда его руки добрались до резинки трусиков, я едва не остановила его. Сердце заколотилось так, что я сама себя слышала. Слишком неоднозначная помощь… Но Стеф был спокоен — и именно эта его уверенность не позволила мне выдохнуть: «нет».
Ткань скользнула вниз по бёдрам. Я ощутила, как внутри всё сжалось от неловкости, но одновременно — отозвалось странным теплом. Приятно-неловко. Вот парадокс.
В голове тут же закрутился внутренний монолог: «Света, алло, у тебя буквально недавно был секс. Ты должна быть спокойна. Тело не должно реагировать вот так. Не сейчас. Не снова».
Но тело плевало на мои рассуждения. Кожа горела, мурашки бежали волнами.
В ванной уже плескалась белая пена, скрывая поверхность воды. Стеф проверил температуру, потом протянул мне руку, помогая переступить край.
Его взгляд был деликатным, сосредоточенным. Ни капли лишнего. Но от этого всё происходящее казалось ещё более интимным.
Я устроилась в пене, пытаясь скрыться по горло и убедить себя, что всё в порядке. Стеф сел рядом, взял губку, и я почувствовала, как его движения по моим плечам и рукам будто выравнивают дыхание. Он начал рассказывать про артефакты — спокойно, увлечённо, как мастер, для которого дело важнее всего остального.