— Стеф, — представился он. Голос бархатистый, с лёгкой хрипотцой.
Я кивнула, внимательно рассматривая его.
— Буду рада познакомиться, Стеф.
И это было правдой.
Когда остальные мужчины один за другим вышли из столовой, стоило нашему завтраку завершиться, я подошла к Ною, который как раз собирался унести оставшуюся посуду.
— Останься на минутку.
Он приподнял бровь, но не стал спорить. Вместе мы молча начали убирать со стола. Вполне слаженно, несмотря на то что у него была только одна рука. Я старалась подстраиваться, чтобы ничего не мешало.
— Пойдём, — сказала я, когда осталась последняя тарелка, и увлекла его за собой в ближайшую комнату.
Это оказалась небольшая подсобка. Закрытое пространство с окнами под потолком, пахнущее деревом и сухими травами. Странно уютное, несмотря на функциональность.
Ной обернулся ко мне:
— Ты что-то хотела обсудить?
— Да и нет, — ответила я честно, глядя ему в глаза.
Он посмотрел чуть внимательнее:
— Ты общаешься со мной на «ты».
— Тебе не нравится?
— Мне это не важно, — голос ровный. — Хотя… так даже комфортнее. Но, насколько я понял, это неправильно? Ты делаешь это, чтобы… я наказала тебя?
— А ты хочешь, наказать меня?
Вопрос прозвучал мягко, но прямо. И он сразу изменился. Его взгляд стал тяжелее. Это не был флирт. В нём было что-то от человека, который уже прошёл через слишком многое — и всё ещё готов встречать боль с открытыми глазами.
— Не хочу, — сказала я, не отводя взгляда.
— Тогда что?
Я не ответила. Вместо этого, я сделала кое что другое. Встала на цыпочки и поцеловала его.
Он замер. Не отстранился, не ответил сразу — просто замер. Я почувствовала, как напряглось его тело, будто он не ожидал от меня ничего подобного. А потом…
Он шагнул ближе и притянул меня за талию своей единственной рукой.
И поцеловал в ответ.
Не спешно и не неуверенно. А так, как целуют один раз, чтобы запомнить. Чтобы почувствовать вкус, дыхание, тепло. Его губы были чуть жёсткие, по-мужски настойчивые, но в этом было что-то трогательное. Сдержанность, которой он не позволял себе сорваться — и всё же углубил поцелуй, будто забыл об этом.
Я обняла его за плечи, крепко. Словно хотела удержать в этом поцелуе и себя, и его. Он мягко прижимал меня к себе, и я чувствовала, как сокращаются мышцы под тканью его рубашки. Ной был силён — и удивительно бережен.
Когда наши губы оторвались друг от друга, мы оба дышали чуть быстрее, чем стоило бы.
Я смотрела на него — и не знала, что скажу дальше.
А он смотрел на меня.
— Что это было? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.
Я едва заметно улыбнулась.
— Благодарность за футболки.
Он приподнял бровь, будто размышляя, насколько далеко может зайти эта «благодарность».
— А что ты сделаешь, если я принесу тебе женскую одежду? — в голосе появилась насмешка, а взгляд скользнул по моему телу с такой откровенной оценкой, что внутри вспыхнуло пламя. Горячо. Жарко. И очень странно.
Но я выдержала.
— А что ты сможешь сделать с женщиной? — встретила его взгляд с вызовом, намекая на его руку. А что? Играть грязно я тоже могу.