Я прикусила губу, стараясь не издать звук, но предательское тело выдаёт меня полностью: дыхание сбилось, кожа покрылась мурашками, каждая клеточка словно знала, что это не просто забота, а что-то куда более интимное.
И Стеф всё так же спокоен. Лицо серьёзное, взгляд собранный, движения точные. Как будто он на службе. Но руки… руки ласкают меня так, что внутри уже горит пожар.
Его ладонь будто случайно задержалась у меня на бедре, но вместо того, чтобы отстраниться, он продолжил движение дальше. Медленно, спокойно, так же серьёзно, как и раньше.
Я вскинула взгляд на его лицо — ни тени смущения, ни тени улыбки. Словно он по-прежнему выполнял обязанность мужа, ухаживающего за женой. Но его пальцы уже коснулись моей промежности и заученным движением нашли мою уже набухшую горошинку, и внутри меня вспыхнуло пламя.
Он скользнул ими осторожно, будто выискивал ещё один зажим, который нужно «размять». А я вцепилась руками в край ванны, с трудом удерживая стон.
Стеф выглядел невозмутимым, даже почти строгим. Пальцы двигались размеренно, методично, а у меня перехватывало дыхание от каждого прикосновения. Он водил ими так, словно делал массаж и здесь тоже — без лишней спешки, без смущения.
И чем спокойнее он выглядел, тем сильнее сводило меня изнутри. Казалось, будто я одна осознаю, что это не просто уход, не просто забота — а откровенная ласка, которая сводит меня с ума.
Я всё-таки не выдержала. Сначала это был тихий, сорвавшийся где-то из глубины горла стон, но следующий вышел громче, предательски ясный.
Стеф замер ровно на секунду, поднял взгляд и встретился со мной глазами. В его лице не дрогнуло ни мышцы, голос прозвучал всё таким же ровным:
— Вам приятно, госпожа?
Я задышала чаще, пальцы всё ещё вцеплены в край ванны. Смогла только кивнуть, и он продолжил движения. Но теперь — чуть глубже, чуть настойчивее.
Он делал это так же методично, будто разминал спину или плечи, и от этого у меня голова шла кругом. Я понимала: он совершенно серьёзен, для него это такой же уход за женой, как намылить руки или смыть пену.
— Если вы пожелаете, — сказал он, пальцы его уже ритмично скользили между моими складками, — я могу промять вас более основательно. Чтобы снять весь зажим.
Я зажмурилась, горячая волна прокатилась по телу. «Основательно» — от этого слова стало ещё жарче.
— И как это? Более основательно…
Его слова прозвучали с такой невозмутимой серьёзностью, что я сперва даже не поверила, что он это сказал.
— Лучше всего будет членом, — буднично, будто речь о каком-то инструменте, заметил Стеф, и его пальцы как раз в этот момент скользнули чуть глубже, сводя меня с ума.
Я не выдержала и расхохоталась — нервно, задушенно, со стоном на выдохе:
— Это самое откровенное предложение секса в моей жизни!
Он не улыбнулся, по крайней мере сразу. Его рука продолжала своё ритмичное, уверенное движение, и я, уже теряя голову, всё-таки решилась проверить, насколько этот «серьёзный массажист» сам отстранён. Опустила руку под пену — и пальцы наткнулись на твёрдое, горячее, обнажённое возбуждение.