Айрен чуть замешкался. Я приподняла бровь.
— Думаю, он хочет быть наказан, — отозвался рыжий, почти шутливо, но глаза остались серьезными.
Я вытащила щётку, сплюнула.
— Не поняла. Объясни.
Он пожал плечами.
— Есть правила. Нарушения — это шанс нарваться на… скажем так, обратную связь. Иногда не самую приятную. Но если это делает тебя заметным — некоторые считают, что это того стоит. Хотя, у Ноя могут быть и другие причины.
— А если я разрешу тебе обращаться ко мне на «ты»?
Он наклонился, и я почувствовала его дыхание у уха.
— Теоретически вы можете пожелать чего угодно. Но вообще… так не принято.
Я кивнула.
— Поняла.
Я повернулась — и не успела даже вдохнуть, как он резко, но легко подхватил меня под бедра и посадил прямо на край раковины. Его ладони скользнули по моим ногам — и остановились, удерживая, будто я могла передумать и сбежать.
Он оказался между моих бёдер. И прежде чем я успела что-то сказать, его губы приникли к моим.
И этот поцелуй…
Он был долгим. Мягким. Наслаждающимся. Таким, что я забыла, что у нас вообще был разговор. Забыла, как дышать. Забыла, кто я и почему я тут.
Просто целовала в ответ, зарывая пальцы в его рыжие волосы, позволяя себе всё.
Потому что он мой муж.
Муж.
Я облизала губы, когда мы наконец оторвались друг от друга. Едва переводя дыхание, уставилась в его глаза. Он улыбался.
А я подумала, что… может, я зря так хамила Аньке, когда она говорила, что муж — это не всегда плохо.
Если вот так — то даже очень неплохо.
Мы шли по коридору, и я держала его за пальцы. Не за ладонь, нет. Просто за пальцы — чуть сжав, будто проверяя, не исчезнет ли он, если отпустить.
Айрен молчал, но в этой тишине было уютно.
— Скажи, — я повернулась к нему, — тебя часто выбирали? Избранные, я имею в виду.
Он чуть приподнял бровь, но ответил спокойно:
— Трижды.
Не знаю, чего я ожидала. Одного раза? Ни одного? Но услышанное отчего-то укололо.
— А… — я сглотнула, — ты часто им делал массаж?
Он остановился. Я тоже замерла, развернувшись к нему.
— Если просили — делал. Это часть обязанностей мужа. Удовлетворять желания жены.
Это было сказано почти ровным тоном, но внутри меня что-то перекатилось. Неприятно. Жгуче.
— Я не просила, — напомнила я, глядя в его зелёные глаза.
— Не просили, — подтвердил он.
— Тогда зачем пришёл?
Он не отвёл взгляда.
— Вы сказали, что любой может прийти… со своими идеями. Я… захотел предлложить свою.
Ответ был простой. Без двойного дна. Но именно это «захотел» ударило сильнее всего.
Разговор становился странным. Слишком личным, слишком неправильным. Я сгладила неловкость — улыбнулась и прижалась к нему, уткнувшись носом в его грудь. Он был тёплый. Такой тёплый, что вся злость и ревность растворились, как лёд на солнце.
А потом мы вошли в столовую.
Большая часть мужчин уже была за столом. Разговоры стихли, когда они увидели нас. Точнее — наши руки. Сплетённые пальцы. Меня и Айрена, входящих как… пара. Да какая уж там пара — муж и жена.
Кто-то улыбнулся. По-настоящему, тепло. Кто-то лишь глянул мимолётом, без эмоций. А кто-то… откровенно нахмурился.