Оливер только выдохнул. Кажется, ему срочно нужно было тоже чашку кайме. Или бокал вина.
Мы с Оливером вышли в холл. Свет струился из окон, вырисовывая чёткие силуэты двоих мужчин у входа. Стеф, спокойный, собранный, и Айрен — тот самый рыжий бестыжий, с ленивой улыбкой и глазами, в которых отражалось слишком много манящей зелени.
Я чуть ускорила шаг и, подойдя ближе, прищурилась:
— А ты чего здесь? Ждёшь меня?
Он не ответил сразу. Просто посмотрел. Долго, пристально, будто пытался что-то во мне разглядеть — за словами, за улыбкой, за ожиданием. А потом, не говоря ни слова, шагнул ближе.
Тёплые ладони коснулись моих щёк — неуверенно сначала, будто спрашивая разрешения. Его пальцы скользнули к вискам, и я почувствовала, как пульс у меня в стал слишком отчётливым.
Он наклонился. Осторожно. Медленно. Его губы коснулись моих — сначала легко, как дыхание. Не было ни спешки, ни нажима. Только внимательное прикосновение, пробующее, пробуждающее.
Я не отстранилась.
Он вдохнул чуть глубже, словно удивлённый тем, что я не оттолкнула его, и углубил поцелуй. Его пальцы на моих щеках чуть сжались, сдвинулись ниже — к линии шеи. Он будто пытался удержать момент, не дать мне исчезнуть.
Губы стали требовательнее, настойчивее, но всё ещё нежные. Он поцеловал меня снова — чуть сдвинув угол, поймав ритм. Его дыхание смешалось с моим, и этот поцелуй стал чем-то большим. Это было прикосновение души, сбившее дыхание и стершее границы.
Я прижалась к нему — совсем чуть-чуть. Почти невольно. Пальцы коснулись его рубашки, почувствовали тепло под тканью.
Он оторвался ненадолго, посмотрел в глаза — взгляд был такой открытый, что внутри что-то дрогнуло. И он снова наклонился, целуя меня с новым жаром. Уже не сомневаясь. Его губы мягко, но настойчиво требовали ответа — и я отвечала. Я растворялась. Я тонула в своем рыжике и наслаждалась тем, как он тонет во мне. И только когда поцелуй закончился, я моргнула, едва отстранившись:
— Что ты делаешь?
— Не знаю, — признался он, и в его голосе была та самая честность, от которой становилось тепло.
Оливер за моей спиной снова нахмурился. В третий раз за утро. Я уже начинала подозревать, что именно Айрен — причина появления первых морщин на лбу у нашего самого уравновешенного мужа.
Но Айрен, как ни в чём не бывало, снова наклонился и коротко поцеловал меня ещё раз. На этот раз быстро, почти мимолётно.
— Хорошей поездки, госпожа, — сказал он с улыбкой, и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл, насвистывая что-то себе под нос.
Я стояла, чуть прикусив губу, и с улыбкой провожала его взглядом.
— Он всегда такой? — спросила я у Оливера.
— Нет, — мрачно отозвался тот и кивнул в сторону выхода. — Пойдемте, госпожа, нас ждут.
Глава 20
Мы вышли из дома, и я всё ещё ощущала вкус поцелуя на губах. Оливер кивнул, подал мне руку, и я, не отпуская лёгкой улыбки, поднялась по ступеньке внутрь странного транспорта, чем-то напоминающего мне чайник.
Салон оказался таким же странным, как и всё в этом мире. Мягкие, почти бесшумные сиденья, окна, через которые пейзаж казался слишком насыщенным — будто краски стали ярче. Воздух внутри был прохладным, с лёгким ароматом трав.