Я усмехнулась.
— Ты тоже мой муж, Тейв. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — И я с удовольствием проверю эти теории с тобой.
Он заметно оживился, глаза засветились интересом, и я поняла, что это вдохновляет его даже больше, чем сама идея экспериментов.
— Если вы не против, — сказал он с воодушевлением, — мы могли бы подождать Габриэля и Морна. И тогда… провести сразу несколько испытаний вместе.
— Сразу с тремя, значит? — прищурилась я.
— Ну… — он чуть смутился, но тут же оправился. — Это будет эффективнее. И честнее.
Я рассмеялась, качнув головой.
— Ладно. Мне кажется, я начинаю понимать, почему Оливер выбрал тебя.
Тейв тихо рассмеялся, и низкий звук этого смеха почему-то приятно отозвался у меня внутри. Его пальцы неторопливо скользнули по моей руке, ласково, будто он боялся сделать лишнее движение.
— Один эксперимент, — сказал он мягко, — я бы хотел поставить прямо сейчас… если вы позволите.
Он посмотрел на меня чуть пристальнее, и догадка сама собой вспыхнула в голове.
— Хочешь меня поцеловать? — спросила я, почти шёпотом.
Тейв кивнул, улыбнулся краем губ.
— Хочу.
Я замерла на секунду, а потом так же тихо добавила:
— Тогда сделай это.
Он медленно наклонился, словно проверяя каждый сантиметр расстояния между нами. Его дыхание коснулось моей кожи раньше губ, и от этого по спине пробежали мурашки. Поцелуй оказался не стремительным и не требовательным — наоборот, удивительно бережным. Его губы осторожно накрыли мои, мягко, сдержанно, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое.
Я сама сделала движение навстречу, и тогда он чуть смелее прижал меня к себе, углубив поцелуй. Его ладонь скользнула выше по моему предплечью, потом легла на плечо, словно обрамляя меня, удерживая в этом моменте. Вкус у поцелуя был такой, будто мы делились чем-то самым сокровенным, — тёплый, медленный, и внутри отозвалось ощущение, что этот «эксперимент» может затянуться куда дольше, чем он предполагал.
Его губы оторвались от моих совсем ненадолго, дыхание скользнуло по моей щеке.— Возможно, этот эксперимент не удался, — тихо сказал Тейв, и уголки его губ чуть дрогнули. — Поцелуй вышел слишком коротким.
И прежде чем я успела возразить, он снова накрыл мои губы, уже без всякого разрешения — так, будто не мог больше сдерживаться. Этот поцелуй был другим: жадным, затягивающим, в нём исчезла осторожность, и вместо неё пришла потребность. Его губы двигались уверенно, требовательно, но при этом он будто бы всё равно боялся причинить мне неудобство, всё время следил за моей реакцией.
Я ответила ему с тем же жаром, пальцы сами собой скользнули на его плечо, цепляясь за ткань. Время потеряло значение — были только его губы, его дыхание и этот долгий, затяжной поцелуй, который можно было назвать чем угодно, только не «неудавшимся экспериментом».
Когда я, запыхавшись, наконец первой отстранилась, Тейв смотрел на меня так, будто внутри него горел свет. Его глаза сияли, и от этого у меня перехватило дыхание.
— Жаль, что эксперимент провалился, — сказал он всё тем же спокойным голосом, хотя уголки губ явно выдавали улыбку. — Но я невероятно рад, что вы согласились его провести.