Морн всё ещё держал меня у бортика, его голос стал ниже и серьёзнее:— Госпожа, в этой одежде плавать нельзя. Она цепляется за ноги, тянет вниз. Это небезопасно.
— Морн… — начала я, но он вдруг сжал пальцы на мокрой ткани и тихо добавил:— Можете потом наказать меня, но я не позволю вам утонуть из-за упрямства.
Я хотела возразить, но тут послышался резкий звук — ткань хрустнула, и я застыла.— Что ты делаешь? — выдохнула я.
Он посмотрел на меня упрямо.— Простите… госпожа. Но, если это единственный способ вас уберечь, я это сделаю. — Он совершенно спокойно дорвал на мне ночнушку, стянул с меня ошметки и выкинул их за бортик. — Я куплю вам другое. Обещаю.
Я смотрела на него, чувствуя, как злость и смущение смешиваются с чем-то другим — непрошеным теплом.— Купишь, — сказала я наконец, и, чтобы скрыть, как горят уши, нырнула, оставив его с этим обещанием.
Под водой я улыбнулась, вот же ж гад.
Я всплыла на другом краю бассейна, выдохнула и смахнула с лица воду.Рядом оказался Тейв — спокойный, внимательный.
— Госпожа? — спросил он тихо, когда наши взгляды встретились.
Я рассмеялась, всё ещё чувствуя себя одновременно смущённой и взвинченной.— Ещё немного статистики, — сказала я, намекая на наши прежние разговоры.
Он улыбнулся.
— Тогда фиксирую: вы смеётесь. Это хороший признак, — произнёс он, протягивая мне руку.
Я взяла её, позволив ему подтянуть меня ближе. Тёплая вода, спокойствие вокруг, этот внимательный взгляд — всё это вдруг сделало момент почти интимным. Но не из-за прикосновений. Из-за доверия, которое я испытывала к этому мужчине. Ко всем своим мужчинам.
— Статистика — опасная штука, — сказала я, глядя ему в глаза. — Особенно, когда начинаешь слишком много чувствовать.
Он кивнул.— Тогда, может, пора прекратить собирать данные?
— Нет, — сказала я и обняла его за плечи, а ногами в воде зацепилась за его бедра. — Давай продолжим…
Секунда — и дыхание переплелось, словно сам воздух притянул нас друг к другу.Тейв наклонился чуть ближе, не торопясь, давая мне время передумать… но я не собиралась этого делать.
Его ладонь коснулась моей спины — сначала несмело, будто проверяя, не сон ли это.Пальцы провели вдоль позвоночника, и по коже побежали мурашки.Я растаяла в этом поцелуе, и всё, что осталось, — мягкое движение его губ, осторожное, внимательное, почти бережное.
Поцелуй был не страстным, но глубоким. Тёплым, медленным, таким, от которого дыхание сбивается не из-за пыла, а из-за чувства обожания, что наполняет изнутри. Я чуть подалась ближе, отвечая, и его рука легла выше — между лопаток, вторая — скользнула мне на бедра, поддерживая меня.
Сердце стучало где-то слишком громко.Я чувствовала, как от каждого его прикосновения внутри распускается тихое, тёплое сияние.
Когда мы отстранились, я едва смогла выдохнуть.— Пожалуй, статистика официально искажена, — шепнула я, и он рассмеялся, всё ещё прижимая меня к себе.
— Почему? — спросил он тихо, а я слегка поерзала на нем, и он руками устроил меня на себе поудобнее, слегка лаская мои бедра пальцами.
— Потому что для нее надо быть беспристрастной.