Я потянулась, собиралась лишь чмокнуть — но Лукас не торопился отпускать. Его ладони легли мне на талию уверенно и бережно, и поцелуй углубился — мягкий в начале, потом более требовательный. Он целовал так, как подаёт идеальное блюдо: без суеты, с точным чувством меры, позволяя вкусу раскрыться по слоям. Сначала — тёплые, терпеливые губы. Затем — чуть большего огня, когда он притянул меня ближе, и воздух вокруг будто стал теплее. Я слышала тихий смешок Тарна и довольное кряхтение Маттео где-то сбоку, но мир сузился до одного — до этого неспешного, основательного поцелуя, от которого приятно кружилась голова.
Лукас дотронулся большим пальцем до моей щеки, стирая невидимую муку, и на миг отстранился ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом — внимательным, светлым.— Надеюсь, я заслужу и другие призы, госпожа, — прошептал он почти серьёзно.— Несомненно, ты очень талантливый, — так же серьёзно ответила я и снова подтянулась к нему — коротко, но намеренно, ставя “печать” поверх награды.
— Приз зрительских симпатий вручен, — подытожил Тарн, делая вид, что аплодирует.
К тому моменту, когда мы закончили, пельмени были повсюду. На столе, на подоконнике, в мисках, даже на полу.Я осмотрела кухню и вздохнула.— Лукас… я клянусь, я не планировала разрушить твой храм порядка.
Он вытер ладонь о фартук, оставив белый след, и улыбнулся.— Зато теперь у нас есть еда на армию. Или на всех ваших мужей. Что почти одно и то же.
Я рассмеялась.— Идеально. Значит, никто не останется голодным.
Он подошёл ближе, глядя на меня с теплом и лёгким озорством.— Я бы сказал, это был великий кулинарный эксперимент, госпожа.
— И, кажется, довольно успешный, — заметила я. — Ну что, попробуем, что мы тут сотворили?
Конечно же, мужчины принялись варить все то, что мы налепили, а я пошла накрывать на стол. Они сказали, что я могу обжечься или обвариться или еще тысяча других причин, по которым мне не стоит находиться возле горячего и кипящего. В целом, я была не против, мне было даже очень приятно от их заботы. Поэтому я, вручив по еще одному призу каждому из моих старательных мужей, пошла к столу.
Я стояла у стола, раскладывая тарелки, когда за спиной услышала знакомый, чуть насмешливый голос:
— Говорят сегодня на кухне готовила одна прекрасная женщина. Я сначала не поверил…
Я обернулась и едва не выронила ложку.— Ной! — радость была слишком искренней, чтобы скрывать ее. Даже и не думала, что соскучилась по этому мужчине. Кажется, я не видела его день… или уже больше? — Ты вернулся с работы?
Он улыбнулся, как будто именно этого и ждал.— Приятно возвращаться, когда тебя так ждут, — сказал он, подходя ближе. — А ещё ты вся в муке, крошка.
— Это не мука, это… творческий хаос, — парировала я, но он уже стоял рядом, тёплый, уверенный.
Ной провёл пальцем по моему виску, потом по щеке, оставляя чистую полоску на коже, и тихо сказал:— Всё равно запачкалась.
От его голоса мурашки пробежали по спине. Он стёр пятно большим пальцем, задержался у губ. И прежде чем я успела что-то сказать — просто притянул меня к себе.