– А ну ко мне! – выкрикнула Мика.
К ней послушно устремилось кресло с плюшевой обивкой, неловко разворачиваясь и крутясь на гладком полу. Глубоко вздохнув, Мика обратилась к внутренней силе. Кресло пролетело мимо, едва не сбив её с ног, и заскользило к торту, оказавшемуся у неё за спиной.
– Ага! – Мика вихрем крутанулась на месте. – Попался!
Однако торт проявил невиданную прыть. Мика лишь коснулась его пальцами, а он уже проскочил у неё между ног. Следом за ним со столов слетали зелёные скатерти, присоединяясь к громившему лавку безумному вихрю из теста и ткани, вбиравшему в себя всё, что попадалось на пути. Даже косы Мики.
– Я справлюсь! – выкрикнула она, надувая щёки.
– Шугани его отсюда! – ответила Аахори. Увернувшись от торта, она распахнула переднюю дверь. – И ни за что не подпускай его к полкам с ин…
Но было поздно. Хватило нескольких секунд, чтобы разметать все ингредиенты, что хранились на кухонных полках в шкафу: кое-кто по небрежности оставил его открытым. Напрасно Мика пыталась поймать хотя бы банку с коричными палочками: куда там! Она могла лишь смотреть, как корица присоединилась к метавшемуся по комнате смерчу. Следом за ней пришла очередь драгоценной розовой соли, которую Аахори держала в серебряной коробочке. Помигав на прощанье, как волшебные розовые звёзды, крупинки соли сгинули из виду.О нет !
Торт устроил в лавке настоящий торнадо из остатков бесценных ингредиентов для волшебного чая, и Мика не могла его остановить. И в какой-то миг, когда уже затряслась дверца холодильника, а у тётушки сделался такой вид, будто она вот-вот упадёт в обморок, что-то тихобулькнуло .
А торт взорвался.
Ошмётки торта вперемешку с остатками специй разлетелись по всем углам. Какой-то несчастный взрывающийся тортик, мелкая неприятность. Разве это причина для тётушки Хелен приходить в ярость? Немного расстроится, и всё! Мике к такому не привыкать. Она осторожно выглянула из-за прилавка – и тут же пожалела, что вообще высунулась.
Потому что торт былповсюду : облепил кресла, комками висел на стенах, свисал с потолка на манер сосулек сталактитов. И посреди разгрома неподвижно застыла тётушка Хелен; торт торчал и из её причёски. Пожалуй, это уже не мелкая неприятность. Тут всю ночь придётся делать уборку!
– Тётушка, – закусив губу, Мика робко шагнула вперёд и потеребила её за рукав. – Тётушка, прости меня.
И только теперь она поняла, на что тётушка Хелен смотрит с таким отчаянием. Её бесподобные рубиново-алые ковры были безобразно заляпаны жирным кремом. Вне всяких сомнений, они ужасно, безнадёжно испорчены.
Мика сглотнула комок в горле и повторила:
– Тётушка, я…
Тётушка Хелен наконец-то обернулась к Мике. На её лице не было ни следа улыбки, ни тени гордости. Только глубокая, глубокая грусть.
– Злонамеренное уничтожение специй, – прошептала она, стряхнув со лба комок теста. – Твоя новая подруга никакая не подруга. Она конкурент.
Конкурент ? Мика выглянула из распахнутой двери. На той стороне улицы пустой магазин больше не пустовал, он весело мигал новенькой вывеской. У Мики тоскливо сжалось сердце, когда она прочла: «Чайная Санни». Новые соседи не собирались торговать свечами или одеждой. Это оказались чайные ведьмы.