Кошко вынул фонарик и, освещая себе дорогу, уверено провёл спутников через сырое, затхлое, пропахшее плесенью и кошками помещение к следующей двери, скрытой за прислонённым к стене подгнившим деревянным щитом. Дальнейший путь лежал через ещё три подвала, и наконец Кошко вывел потерявших всякую ориентацию на местности друзей на божий свет, который, впрочем, был значительно затенён с четырех сторон стенами домов.
Сыщики оказались в похожем на колодец внутреннем дворе, из которого вели две арки и четыре чёрных хода. Аркадий Францевич прошёл в ближайший, поднялся на второй этаж и отпер дверь, очевидно ведущую в одну из квартир. За ней находилась небольшая кухня, освещённая тусклым светом керосиновой лампы. Неестественный порядок и отсутствие привычных кухонных запахов свидетельствовали о том, что здесь отродясь ничего не готовили и даже не разжигали плиту.
Терентьев, уже догадавшись, куда привёл их Кошко, подошёл к простенку у окна и глянул наружу таким манером, чтобы оставаться неприметным с улицы.
– Зачем мы здесь? – спросил коллежский советник, убедившись, что они находятся в той самой конспиративной квартире, адрес которой был найден в бумагах полковника Уварова.
– Чтобы убедиться, господин коллежский советник, что ваш начальник – не предатель, – жёстко отчеканил Аркадий Францевич, пригвождая своего помощника взглядом и, дождавшись, когда тот первым отведёт глаза, добавил. – И для того, чтобы переговорить со свидетелем по нашему делу. Прошу вас, господа!
Через темный коридор все четверо прошли в ярко освещённую электрическим светом гостиную c опущенными глухими гардинами на окнах. Практически вся мебель в комнате была укрыта чехлами, только стол, диван и пара кресел стояли открытыми, а подле них на полу валялись бесформенные кипы грубой серой ткани.
В одном из кресел, скинув на подлокотник пальто, сидел средних лет господин в штатском и с нетерпеливым видом крутил в руках шляпу. Дороговизна платья и властное выражение слегка слащеватого лица выдавали в нём человека высокого чина, облечённого властью и отягощённого ответственностью.
Господин со шляпой поднялся навстречу вошедшим и протянул начальнику московской сыскной полиции руку.
– Спасибо, что поторопились, Аркадий Францевич, – произнёс он приятным бархатным голосом. – Эдак мне и литерный задерживать не придётся.
– Старался, как мог, – откликнулся Кошко, пожимая протянутую руку. – Позвольте вам представить. Помощник начальника московской сыскной полиции, коллежский советник Анатолий Витальевич Терентьев. Господа Дмитрий Николаевич Руднев и Фридрих Карлович Белецкий.
– С господином Рудневым мы слегка знакомы, – улыбнулся тот, кто не желал задерживать литерный, и обменялся с Дмитрием Николаевичем рукопожатием.
Последний даже не пытался скрыть своего удивления.
– Никак не ожидал вас здесь увидеть, ваше превосходительство, – признался Руднев и заместо Кошко закончил ритуал представления. – Действительный статский советник Михаил Николаевич Граббе, чиновник особых поручений Собственной Его Императорского Величества канцелярии.