Лишь к самому вечеру, когда долгие июньские сумерки начали гаснуть, друзья вышли к небольшой деревеньке, на отшибе которой у самой железки стоял домик обходчика. К тому времени у сбивших ноги и сожранных комарами путников уже не оставалось сил от усталости и голода. Белецкий же и вовсе еле держался на ногах, и Рудневу приходилось его едва ли не тащить на себе.
Моля Бога не оставить их в своей милости и даровать гостеприимных хозяев, Дмитрий Николаевич постучал в дверь дома обходчика. Им открыл очень сутулый человек неопределенного возраста с рябым лицом и прилизанными седоватыми волосами. На обходчике поверх фуфайки был накинут железнодорожный бушлат, а залатанные на коленях форменные брюки были заправлены в обрезанные валенки. Хозяин с опаской смотрел на странных неожиданных гостей, один из которых имел заскорузлый от крови рукав и был близок к обмороку. Но всё же обходчик внял просьбе впустить их хотя бы на несколько минут и дать напиться.
Едва они вошли в маленькую аккуратную комнатёнку, Дмитрию Николаевичу бросилась в глаза этажерка, доверху забитая дешёвыми изданиями авантюрных романов как русских авторов, так и переводных. На столе подле стакана с недопитым чаем также лежал, заложенный пасхальной открыткой, «Клуб Червонных валетов»88 .
Руднев решил воспользоваться очевидной страстью обходчика к бульварной литературе. С видом таинственным и роковым он поведал хозяину драматическую историю вымышленных их с Белецким приключений, в которой было намешано всё, что только можно: похищенная злодеями красавица, спрятанные сокровища, мстительные родственники, масонский заговор и кровавая погоня по крыше мчавшего на всех парах поезда. История получилась такой невероятной и такой захватывающей, что железнодорожник в неё поверил и от всей души вызвался помочь двум доморощенным Рокамболям. Для раненного тут же нашлись склянка йода, бинт и таблетка пирамидона. Невзирая на возражения, хозяин даже уступил ему свою постель, отгороженную от комнаты ситцевой занавеской.
Когда перевязанный и напоенный сладким чаем Белецкий уже спал, Руднев трапезничал с обходчиком разваристой перловой кашей с салом и в благодарность за гостеприимство потчевал хозяина рассказами из своей жизни, щедро приправляя их подробностями, почерпанными им из книг, читанных в гимназические годы.
Проснувшись на следующее утро, друзья обнаружили, что добросердечный любитель авантюрных романов принёс им из деревни на завтрак яиц, творога, сливок и свежего ароматного хлеба. При этом железнодорожник поклялся на образах, что никому и словом не обмолвился о секретных делах его гостей, наврав сельчанам, что, де, приютил двух святых странников. Было очевидно, что обходчик ликовал, благодаря судьбу за то, что та позволила ему хотя бы раз вырваться из трясины скучных однообразных будней его серой безрадостной жизни и взаправду попасть в яркий мир головокружительных приключений. Эта его искренняя радость успокаивала совесть друзей, вынужденных пользоваться наивной доверчивостью своего благодетеля.
От той деревни, на окраине которой Руднев с Белецким провели ночь, до ближайшей станции оказалось пять с небольшим вёрст. Железнодорожник вызвался договориться с кем-нибудь из деревенских мужиков, чтобы они довезли путешественников. Предложение это было как нельзя кстати, поскольку после давешних прыжков с поезда и марш-броска по болотам, даже несмотря на отдых, друзья чувствовали себя разбитыми.