– Как же не помнить, когда вас обоих в подвале этой колокольни чуть не завалило! – несмотря на давность воспоминания Белецкого передёрнуло. – Вам битым камнем ногу рассекло, а Павел Сергеевич и вовсе руку сломал… Но почему «замок Иф»?
– Как раз из-за подвала мы эти развалины так и прозвали, – объяснил Дмитрий Николаевич и спросил. – Ты, когда последний раз в Милюково был, не обратил внимание, стоит ли ещё колокольня?
– Стоит, – подтвердил Белецкий. – Только от неё лишь половина первого яруса осталась.
Белецкому случалось ездить в Милюково раз в полгода, чтобы инспектировать детский приют, организованный в Рудневской усадьбе. Заведение это находилось в управлении уже упомянутого Новоспасского монастыря и существовало на деньги Руднева. Дмитрий Николаевич основал приют в память о матери и сестре, погибших при пожаре, в котором он и сам чуть не погиб вместе с Белецким.
– Вы думаете, что подсказку нужно искать в подвале колокольни? – с сомнением спросил Белецкий.
– Уверен! У нас с Пашкой там тайник был. Лучшего места, чтобы схоронить секрет, Вяземскому было не найти. Его знаю только я, и искать там никому в голову не придёт.
Белецкий потянулся за железнодорожным расписанием, но Руднев сделал протестующий жест.
– После! Что бы мы там ни нашли, Пашу это уже не воскресит. Сейчас первейший вопрос, как Шарлотту спасти. Поедем к Терентьеву!
Теперь наступила очередь протестовать Белецкому.
– Нет, Дмитрий Николаевич! Не поедем! Анатолий Витальевич велел ждать, покуда он сам нам что-нибудь не сообщит! Наберитесь терпения!
Но терпение Рудневу давалось с превеликим трудом. Накануне, когда напряжение и волнение измотали его до предела, и Дмитрий Николаевич не имел ни идей, ни сил, он всецело положился на старого друга, которому безоговорочно доверял. К тому же он свято верил в выдающиеся способности сыщика придумывать смелые и хитроумные комбинации и находить надёжных помощников как среди высоких чиновников, так и среди самого сомнительного отребья. Но теперь он имел возможность к действию – хотя по-прежнему непонятно к какому – и вынужденное и томительное ожидание выкручивало ему душу. Он то впадал в ступор и застывал, глядя перед собой пустым взглядом, не отзываясь на разговор и не замечая ничего вокруг, то в исступлении метался по дому, словно запертый в клетке зверь, и огрызался на любое обращённое к нему слово.
Пытку прервал звонок от Анатолия Витальевича. Ничего конкретного о результатах предпринятых им действий коллежский советник не сообщил, но предупредил, что через полчаса будет на Пречистенке и не один.
В назначенный срок в гостиную Рудневского особняка вошли двое: помощник начальника московского сыска и таинственный товарищ Аркадия Францевича, известный Рудневу и Белецкому лишь по имени и отчеству.
Обменявшись сдержанным приветствием с хозяином дома и его напарником, Виктор Леонидович властно приказал:
– Отдайте мне документы, которые вы получили от Атталь.
Белецкий передал бювар. Заглядывать в него гость не стал и небрежно отбросил на кофейный столик.