– Я подожду! – смилостивилась Шарлотта.
Она провела пальцем по его груди.
– Ты очень красив, Дмитрий! И этим мне нравишься.
Он изумлённо поднял брови.
– Это единственное достоинство, которое ты во мне находишь, Шарли?
Женщина сделала вид, что задумалась.
– Ну-у, – протянула она и кивнула на мольберт, – ещё ты талантлив… Ещё, пожалуй, не глуп… И… – она коснулась шрамов на его теле, – видимо, ты отважен.
Рука Шарлотты потянулась к правому плечу Руднева, прикрытого подушкой.
– Не надо, – попросил он, но она не послушала и выпростала его изуродованную руку.
Разглядывая чудовищные шрамы, Шарлотта нахмурилась.
– Était-ce très douloureux?(фр. Это было очень больно?) – спросила она.
Руднев снова спрятал руку.
– Я смог это пережить, – ответил он.
Лицо женщины сделалось неожиданно жёстким.
– Это хорошо, что ты умеешь терпеть боль, – сказала она, казалось, более обращаясь к себе, нежели к собеседнику.
Тут в дверь настойчиво постучали.
– Белецкий, не входи! – резко крикнул Руднев, взглянул на стоящие в углу напольные часы и вскочил. – О, чёрт!
Шарлотта запахнулась в бархат и недовольно фыркнула:
– Занесла тяжёлая!
– Принесла нелёгкая, – поправил Руднев.
Дмитрий Николаевич пододвинул к подиуму столик с пирожными, чмокнул Шарлотту в щёку и торопливо принялся одеваться.
Через минуту он вышел из мастерской, не потрудившись ни поправить волосы, ни надеть что-либо поверх рубашки.
Белецкий, застывший со скрещенными на груди руками и каменным лицом, ожидал его перед дверью.
– Ни дать, ни взять – статуя Командора! – хмыкнул Дмитрий Николаевич.
Белецкий сверкнул глазами и с язвительной вежливостью осведомился:
– Ваш сеанс с мадам, как я вижу, удался?
– Прекрати строить из себя классную даму!.. Ты пришёл сказать, что Граббе прислал бумагу?
– Да, как вы изволили мне приказать, я явился, чтобы сообщить вам об этом.
– Белецкий! Ну хватит! – взмолился Руднев, в этот момент они уже шли в сторону его кабинета. – Чего ты злишься?
– Меня возмущает, Дмитрий Николаевич, ваше легкомысленное отношение к делу! – отчеканил Белецкий. – Мало того, что вы настояли на привлечении этой женщины к дознанию, так ещё и примешиваете ко всему этому личные отношения, вступая с ней в любовную связь!
– Белецкий, это тебя уже не касается! – рассердился Руднев. – Ты преступаешь грань!.. А что до нашего плана в отношении Шарлотты, то он полностью в силе. Не вижу никаких причин для его изменения!
– И какой же, Дмитрий, у тебя план на мой счёт? – раздалось у них за спиной.
К ним приближалась мадам Атталь, босая, простоволосая, завёрнутая в бархатное покрывало, словно триумфатор в пурпурную тогу и с таким же горделиво победоносным видом.
– Ты хочешь, чтобы я тоже сделалась сыщиком? О! Я согласна! Как вы, русские, там говорите? Кто недостаточно смел, тому не наливают шампанского!
Глава 21
Мадам Атталь, поджав под себя босые ноги и кутаясь в бархат, устроилась на диване в кабинете Руднева и с видом гимназистки, ожидающей похвалы за примерное поведение, воззрилась на стоявшего у стола Дмитрия Николаевича.