– А как мы объясним, откуда у нас секретные документы? И как Анатолий Витальевич будет Кошко объяснять?
– Анатолию Витальевичу расскажем как есть. А для остальных разыграем спектакль. Якобы воры к мадам Треф залезли. Вынесли кассу, побрякушки и бювар заодно. Их, ясное дело, приставленные следить за притоном агенты тут же задержали и всё изъяли.
– Вы, Дмитрий Николаевич, сами бы в такое поверили?
– Да не важно уже! Поверят! Не поверят! Главное, что документы эти – прямое свидетельство тому, что Уваров не просто спекулянт, решивший свой маленький гешефт получить, а предатель, работающий на вражескую разведку, а то и убийца Вяземского. В общем, собирайся, Белецкий, едем к Анатолию Витальевичу.
Ехать им, однако, никуда не пришлось. Когда Белецкий телефонировал Терентьеву предупредить об их с Рудневым визите, коллежский советник заявил, что приедет сам и через час был на Пречистенке.
Анатолий Витальевич уже несколько раз приезжал проведать выздоравливающего Руднева, но о деле ни разу не заговаривал, опасаясь беспокоить неокрепшего ещё Дмитрия Николаевича.
– Вас осенила идея, Руднев, или есть новости? – с порога спросил коллежский советник.
Дмитрий Николаевич отдал Терентьеву бювар. Тот надел очки, вынул бумаги и наскоро просмотрел несколько верхних листов.
– Откуда это у вас? – осведомился он, мрачнея.
Руднев рассказал.
Настроение сыщика сделалось и вовсе хуже некуда.
– Вы рассчитываете, что я помогу скрыть источник, так? – задал вопрос сыщик, переводя тяжёлый взгляд с Дмитрия Николаевича на Белецкого и обратно.
Руднев подобрался.
– Анатолий Витальевич, вы сами говорили, что ловить шпионов – не наше дело, – уклонился он от прямого ответа. – И потом, согласитесь, Шарлотта помогла уличить Уварова в измене и отдала документы, а не стала использовать их против России.
– Вы, Руднев, не можете быть уверенным в том, что она отдала вам всё! – сурово оборвал друга помощник начальника московской сыскной полиции. – И даже если это так, она совершила преступление против нашего отечества, против нашего государя, против тех, кто кровь свою на полях сражения проливает. Она военный преступник! – заметив, что и без того бледный Дмитрий Николаевич совсем помертвел, Терентьев смягчил тон. – Друг мой, я вам не отказываю в помощи, но прежде выслушайте меня, а после решать будем.
И Анатолий Витальевич рассказал о событиях, произошедших за время болезни Руднева. Касались они исключительно полковника Уварова, по другим же направлениям за все две недели новостей не появилось.
После своего звонка в ателье почтенного Соломона Хейфеца интендант на пару дней затих, словно мышь под веником, и некуда более не выходил из своего сладострастного убежища. На третий день в дверь заведения мадам Треф постучался мальчишка-посыльный с запиской, которую перед тем за двугривенный охотно продемонстрировал дяденьке-шпику. Адресат в записке не значился, равно как и отправитель, а содержание было самое что ни на есть невинное: соблаговолите, дескать, милостивый государь явится на очередную примерку, с нетерпением ждём тогда-то и тогда-то.