– Зря от Соломоновых штанов отказался! – проворчал он и спросил. – Вы, Дмитрий Николаевич, в какой момент наше путешествие прервать собираетесь? Мы же здесь так до утра бродить можем, если только здешние полканы нас к тому времени не сожрут.
Собак, особенно бродячих, коллежский советник, надо признаться, побаивался.
– Давайте обойдём вон те штабели, – предложил Руднев, указав на высившиеся в десяти саженях от них ряды досок и горбыля, сложенные высотой в человеческий рост. – Если ничего не найдём, дальше искать бессмысленно. Убийцы отсюда могли в любом направлении пойти или и вовсе за вагон зацепиться и уехать.
У штабелей друзья разделились и принялись прочёсывать деревянный лабиринт, стараясь при этом всё-таки держаться ближе друг к другу.
Дмитрий Николаевич нырнул в очередной проход и тут же споткнулся о лежащего ничком поперёк дороги мужчину в рабочей робе и грубых растоптанных сапогах. С правой стороны от его головы расплывалось потемневшее густое кровавое пятно.
На пару секунд Руднева парализовал панический страх, потом, не чувствуя под собой ног, он попятился и налетел на оказавшегося позади него Терентьева.
– Там..! – Дмитрий Николаевич закашлялся и смог только махнуть рукой по направлению к своей жуткой находке.
Анатолий Витальевич всё понял, зашёл за штабель и через полминуты крикнул оттуда:
– Белецкий, идите сюда! Помогите мне перевернуть тело.
Белецкий вопросительно глянул на Дмитрия Николаевича, привалившегося спиной к сложенным в ряд доскам и силящегося выровнять дыхание. Тот дал знак: иди, мол, всё со мной в порядке, и Белецкий присоединился к коллежскому советнику, оставив Руднева в одиночестве.
Через пару минут Дмитрий Николаевич окончательно пришёл в себя и двинулся вдоль штабеля, внимательно высматривая на земле и досках хоть какие-нибудь следы. Едва он миновал очередной отходящий в сторону прогал, как услышал за спиной характерный щелчок взведенного курка.
Руднев молниеносно крутанулся на месте, одновременно с тем поворачивая рукоять трости и наполовину извлекая из неё вложенный клинок.
– Не двигайтесь! – резко приказал стоявший в шаге от него человек, едва ли не упирающий ему в лоб дуло револьвера.
Дмитрий Николаевич послушно замер.
– Бросьте вашу рапиру! – потребовал человек с револьвером.
Руднев повиновался, не сводя глаз с бесстрастного лица, как две капли воды похожего на портрет Петра Ивановича Багратиона кисти Джорджа Доу.
– Идите к своим друзьям, – повелел двойник Багратиона на абсолютно чистом русском языке.
Дмитрий Николаевич мотнул головой.
– Не могу. Там мертвец, а у меня некрофобия.
На лице адъютанта немецкого дипломата мелькнуло недоумение.
– Тогда позовите их сюда, но только без глупостей.
Руднев снова отрицательно качнул головой.
По тонким губам стоящего перед ним человека неожиданно скользнуло отдалённое подобие улыбки.
– Стид Боннет рассказывал мне, что вы, сэр Галахад, чрезвычайно упрямы, – произнес он и опустил револьвер.
Глава 26
Четверо мужчин расположились на пустых ящиках внутри отогнанной в неприметный тупик и пропахшей теплым острым лошадиным духом теплушки.