– По-вашему, она тоже замешена в этот заговор? – растеряно спросил Белецкий.
– Нет! Не так! Её должны были подставить! Помните, как дело было? Мы стояли вчетвером: Шарли, Уваров, Шлау и я. Потом, за минуту как появиться гимназисту, к нам подошел барон фон Клебек и принялся нести какую-то чушь. Я тогда ещё подумал, что от его ерунды мысли вязнут. Так оно и было на самом деле! Не знаю, барон ли или его подельник, что пальто позабыл, но кто-то точно нас морочил и под прикрытием этого морока вложил в руку Шарлотты «Бульдог». Дальше бы Шарли внушили, что она должна выстрелить в Шлау. Ты, Белецкий, стоял в стороне от нас, поэтому не попал под влияние и видел револьвер у Шарлотты.
– Значит, мальчика убили пулей, предназначавшейся Шлау? – уточнил Терентьев.
– Вполне вероятно! Гимназист непреднамеренно поломал заговорщикам весь план. Всё пошло наперекосяк! Шарлотта при падении выронила пистолет. Птолемей Вольфович не решился стрелять сам и в суматохе припрятал оружие. Тогда подельник барона произвёл роковой выстрел, а дальше был вынужден поспешно бежать, поскольку наваждение со всех спало, и его могли обнаружить.
– Так! – снова прервал Анатолий Витальевич. – Выходит, заговорщики бежали, чтобы убить изменника-Шлау, и на этот шаг их толкнуло упоминание книги… Что же это за чёртовы книги такие?! Что в них скрыто?
Руднев развёл руками.
– Не знаю! Возможно, прав был Вершинин, когда высказал предположение о дошедшем до наших дней рецепте снадобья, каким-то образом зашифрованного в книгах. Только я бы предположил, что речь не яде, а о препарате, делающего человека более внушаемым. Я проштудировал рецептурник Ютенштайна, который нам Ираклий Семёнович дал, и попытался сопоставить с современным травником. Получилось, что, не считая нескольких самых обычных микстур, что и сейчас от простуды или несварения желудка применяют, там в основном успокоительные или возбуждающие средства. Вершинин нам рассказывал, что Ютенштайн пытался лечить дочь герцога от какой-то нервной болезни. А что, если помимо прочего он применял внушение и смог составить зелье, усиливающий его эффект?
– Значит, на кольце, которое ищет Ютенштайн и его люди, всё-таки зашифрован рецепт? – спросил Белецкий. – Воспользовавшись своим даром, они пробрались и в хранилище улик, и к нам на Пречистенку. Они же посетили Вершинина и следили за нами. Видать, им позарез нужно кольцо! Так нужно, что они даже нервничают и небрежно работают! Я, вон, соглядатая заметил, а Вершинин запомнил про Лисий Замок и волчий след. Видимо, ему это тоже как-то в голову запало, как «вервольф» Фролову.
Руднев скептически поморщился.
– С кольцом я не уверен. Ну, сами посудите, какой смысл искать кольцо ради надписи, состоящей из двух букв и двух цифр, которые хозяин кольца наверняка помнит? Думаю, тут что-то другое.
– Дмитрий Николаевич, – вдруг как-то уж совсем мрачно заговорил Терентьев, – вы вначале сказали, что все эти пасы с внушением нужны лишь затем, чтобы тумана напустить и скрыть настоящую суть заговора. Что же они, по-вашему, скрывают?