– Слушаю.
Коллежский советник взглядом остановил подчинённых.
– Год назад в наших кругах прошёл слух о некоем чудаке, который за любые деньги скупает книги с упоминанием этого самого Ютенштайна. Заказчик действовал через подставных лиц, оставаясь анонимом.
– Так уж и анонимом? – не поверил Терентьев. – Ты, Киршнер, мазурик осторожный. Стрелянный воробей! Абы с кем дела не ведёшь. Выкладывай давай, что знаешь о заказчике?
– Я, конечно, навёл справки, – скромно подтвердил хозяин дома. – Оказалось, что за книжки платит казна.
– Как это? – удивился сыщик.
– А так, ваше высокоблагородие! Книги скупала библиотека Императорского Санкт-Петербургского университета. Oh, Entschuldigen Sie! (нем. О, извините!) Петроградского университета!
– Это точно?
– Абсолютно! Я лично отвозил туда товар… несколько раз… и передавал хранителю.
– А расплачивались с тобой как? – продолжал выспрашивать коллежский советник.
– Там же на месте и расплачивались, – ответил Киршнер. – Хранитель подтверждал ценность книги и отсчитывал червонцы. Я, видите ли, предпочитаю получать плату в золотых рублях…
– При передаче книг вы случайно не встречались с профессором Вер-Вольфом? – задал вопрос скромно стоявший в углу и молчавший до этого времени Руднев.
– Нет, профессора Вер-Вольфа я не знаю. Лишь в газетах читал, что он возглавил какой-то там антиправительственный заговор с немецкой подкладкой.
– Зато ты наверняка знакомы с другим профессором, – снова перехватил инициативу Анатолий Витальевич. – С Романом Арнольдовичем Шлау.
Хозяин дома покосился на Белецкого.
– Вы нас тогда не успели представить, – небрежно заметил Белецкий в ответ на этот взгляд.
– Так что у тебя за дела со Шлау? – нажал коллежский советник.
– С ним меня также связывает букинистическая тема, – уклонился от прямого ответа глава немецкого клуба.
Терентьев нахмурился.
– Не испытывай моего терпения, Киршнер! Мне и так уж опротивело с тобой разговоры разговаривать! Излагай давай во всех подробностях!
– Профессор тоже интересовался книгами про Ютенштайна, – неохотно ответил Киршнер и под суровым взглядом коллежского советника продолжил. – Он не только был готов скупать их, так сказать, на свободном рынке, но даже предлагал мне баснословные деньги за похищение всей коллекции у первоначального заказчика.
– Он знал, кто был этим первоначальным заказчиком? – вставил вопрос Руднев.
Киршнер задумался, а потом ответил неуверенно.
– Чёрт его поймёт! Когда я сказал ему про университетскую библиотеку, он не то чтобы удивился, но эти сведения были для него новостью, после которой он ещё больше стал наседать на меня со своим предложением о краже книг.
– И что ж ты не согласился? – усмехнулся Терентьев.
– Я не организовываю краж казённого имущества! – возмутился король барыг и пояснил. – За такое по нынешнем временам повесить могут.
– Предусмотрительно! – похвалил сыщик, продолжая расспросы. – Так ты продал Шлау книги?
Киршнер снова запнулся.
– Отвечай! – цыкнул на него помощник начальника московской сыскной полиции.
– Это сложный вопрос, ваше высокоблагородие, – замялся глава немецкого клуба. – Продать-то я продал, аж целых три, но…