– Это все дурак Питер, – сердито всхлипнула Фелисити. – Это он сказал ей, что из-за огурца ей приснится что-нибудь особенное.
– А это-то ей на что сдалось, бога ради? – в недоумении спросила тетя Джанет.
– О ма, чтобы записать в книгу снов что-то стоящее. Понимаешь, у нас у всех есть книги снов, и каждый хочет, чтобы его сны были самыми интересными, ну вот мы и ели всякую сытную еду перед сном, чтобы приснилось что-нибудь этакое, и это помогает, но если Сесили… О, я никогда себя не прощу, – путано бормотала Фелисити, от возбуждения и беспокойства выбалтывая все секреты подряд.
– Н-да, интересно, что вы, молодежь, учудите дальше, – сказала тетя Джанет беспомощным тоном человека, который отчаялся разобраться в происходящем.
Когда доктор приехал, Сесили нисколько не полегчало. Как и тетя Джанет, он объявил, что сам по себе огурец не мог довести ее до такого плачевного состояния, однако, узнав про стакан молока, счел загадку разрешенной.
– Что ж, теперь все ясно! Ведь молоко и огурцы вместе образуют ужасную отраву, – сообщил он. – Неудивительно, что ребенку так плохо. Ну-ну… ну что вы… – добавил он, узрев наши встревоженные лица. – Не пугайтесь так. Как говорит старая миссис Фрейзер,от энтого не помирают . Девочка поправится, разве что два-три дня побудет весьма несчастной.
Так оно и вышло. А мы все за компанию разделили несчастье Сесили. Тетя Джанет провела тщательное расследование, и вопрос о наших книгах снов был вынесен на семейный совет. Даже не знаю, что принесло нам большие страдания: не то головомойка, устроенная тетей Джанет, не то посыпавшиеся на нас насмешки прочих взрослых, особенно дяди Роджера. Питеру досталось особо, что он счел крайне несправедливым.
– Я же не говорил Сесили пить молоко, а сам огурец ей бы не навредил, – ворчал он. В тот день Сесили уже позволили побыть с нами на улице, так что Питер чувствовал, что можно и поворчать. – И этта, она ж сама уговорила меня рассказать, что годится для снов. Я просто уступил. А теперь ваша тетя Джанет вешает на меня всех собак.
– И тетя Джанет говорит, что отныне мы перед сном не получим ничего, кроме простого хлеба с молоком, – грустно добавил Феликс.
– Они бы вообще лишили нас снов, если бы могли, – в сердцах сказала Рассказчица.
– Ну, так или иначе, они не смогут помешать нам однажды вырасти, – утешил их Дэн.
– И не стоит беспокоиться насчет правила про хлеб и молоко, – вставила Фелисити. – Ма как-то уже вводила такое правило, так оно продержалось всего неделю, а потом само собой стало как было. В этот раз тоже так будет. Но, разумеется, у нас больше не выйдет объедаться вечером, и сны теперь станут скучными.
– Ладно, пойдемте к Кафедральному валуну, я вам расскажу одну историю, – предложила Рассказчица.
Мы пошли – и сразу же испили из источника забытья. Через краткое время все уже заливисто смеялись, не помня обид, причиненных нам жестокими взрослыми. Многоголосый детский смех отражался от амбаров и елей и эхом разносился повсюду: казалось, что эльфы, обитатели вышних сфер, разделяли с нами веселье.
