Радуга истаяла, на землю опускались густые октябрьские сумерки.
– Интересно, – в задумчивости проговорил Дэн, пока мы шли домой среди вечернего благоухания, – каково это – жить в мире вечно?
– Подозреваю, мы бы со временем устали, – сказала Рассказчица. – Но, – добавила она, – думаю, что лично мне потребовалось бы много времени, чтобы устать.
Глава 29. Внизу сидела тень: ждала [43]
Наутро мы поднялись рано и оделись при свете свечи. Но сколь ранним ни было утро, а когда мы спустились в кухню, Рассказчица уже с важным видом восседала на синем сундуке Рейчел Уард.
– Ну и что вы думаете! – воскликнула она. – У Питера корь! Ему было ужасно плохо всю ночь, и дяде Роджеру пришлось ехать за доктором. Питер в бреду и никого не узнает. Конечно, в таком состоянии его нельзя перевезти домой, так что его мать пришла к нам ухаживать за ним, а я поживу здесь, пока он не поправится.
Горечь наша смешалась со сладостью. Мы жалели Питера с его корью, но как чудесно, что Рассказчица будет все это время с нами! Какойрассказывательный разгул нас ждет!
– Мы, наверное, все теперь заболеем корью, – проворчала Фелисити. – А октябрь ужасно неудобное время, чтобы болеть, – столько всего надо сделать.
– Мне кажется, для кори любое время неудобное, – сказала Сесили.
– А может, мы и не заболеем, – жизнерадостно предположила Рассказчица. – Питер подхватил корь в Маркдейле, когда был там в прошлый раз, так его мать говорит.
– Я не желаю заражаться корью от Питера, – решительно проговорила Фелисити. – Только представьте – заразиться от мальчишки-батрака!
– О Фелисити, не называй Питера батраком, ведь он болеет, – запротестовала Сесили.
Два следующих дня мы были очень заняты – слишком заняты, чтобы рассказывать и слушать истории. Лишь в сумерках находилось у нас время странствовать с Рассказчицей по далеким златым царствам. В последние недели она штудировала пару стареньких томов античных мифов и северного фольклора, которые обнаружились у тети Оливии на чердаке. И в наших фантазиях боги и богини, смеющиеся нимфы и глумящиеся сатиры, а также норны, и валькирии, и эльфы, и тролли, да и вообще все представители «зеленого народца» вновь оживали и населяли сады, леса и луга вокруг нас, пока нам не стало казаться, что на земле снова установился золотой век.
Но вот на третий день Рассказчица пришла к нам совершенно белая. Она ходила во двор к дяде Роджеру узнать последние новости о больном. До сих пор природа этих новостей была размытая и неясная, однако сейчас мы поняли вдруг со всей очевидностью, что новости плохие.
– Питер очень, очень болен, – с несчастным видом сообщила она. – Он где-то простудился, а потом еще подхватил корь… и… и… – Тут Рассказчица заломила загорелые руки. – Доктор опасается, что он… он… не поправится.
Мы окружили ее – остолбеневшие, не верящие своим ушам.
– Ты имеешь в виду, – сказал Феликс, наконец обретший дар речи, – что Питер умрет?
Рассказчица горестно кивнула:
– Они боятся, что так.
Сесили присела рядом со своей наполовину заполненной корзиной и принялась плакать. Фелисити резко заявила, что не верит.
