– Надеюсь, ты усвоил урок, Дэн Кинг, – произнесла Фелисити этим своим приводящим в бешенство тоном. – Надеюсь, ты не скоро это забудешь и в другой раз не станешь есть дурные ягоды, когда тебе было сказано не есть их.
Дэн как раз выбрал себе сухое местечко на траве и уже почти уселся, когда тактичная речь Фелисити заставила его замереть в полуприседе. Он выпрямился и обратил искаженное яростью лицо к своей растравляющей болячку сестре. Затем, покраснев от гнева, но без единого слова, он пошел прочь по тропе.
– Ну вот, теперь он разозлился и ушел, – упрекнула сестру Сесили. – О Фелисити, почему нельзя промолчать?
– Да что я такого сказала-то? С чего он разозлился? – воскликнула Фелисити в искреннем недоумении.
– Мне кажется, это ужасно, когда братья и сестры все время ссорятся, – вздохнула Сесили. – Коуэны вон всегда дерутся, и вы с Дэном скоро станете не лучше.
– Ой, ну посуди сама, – возмутилась Фелисити, – Дэн стал такой недотрога, уж и слова ему не скажи. Как по мне, ему бы следовало жалеть о том, что он вчера натворил. А ты его во всем прикрываешь, Сесили.
– А вот и нет!
– А вот и да! И вообще, не лезь не в свое дело, особенно когда мамы нет. Она оставиламеня за главную.
– Вчера, когда Дэну стало плохо, не очень-то у тебя вышло быть главной, – злонамеренно встрял Феликс. Ранее за ужином Фелисити сказала ему, что он сделался еще толще. Око за око. – Тогда-то ты охотно переложила все на Сесили.
– А тебя кто спрашивает?! – взвилась Фелисити.
– Так, послушайте-ка, – вмешалась Рассказчица, – мы оглянуться не успеем, как все перессоримся, и завтра кое-кто весь день будет дуться. Ведь это ужасно – испортить целый день. Давайте все спокойно посидим и досчитаем до ста, прежде чем произнесем еще хоть одно слово.
Мы посидели спокойно и досчитали до ста. Закончив счет, Сесили встала и отправилась на поиски Дэна, полная решимости пролить бальзам утешения на его раненую душу. Фелисити крикнула ей вслед, чтобы она сообщила Дэну о специально отложенном для него в кладовой конвертике с вареньем. Феликс протянул Фелисити на удивление красивое яблоко, которое приберегал для себя самого, а Рассказчица принялась за историю о заколдованной девушке в замке на морском берегу. Увы, мы так и не услышали, чем кончилось дело, ибо едва в розоватом окне запада засверкала первая вечерняя звезда, как Сесили стремглав примчалась в сад, на ходу заламывая руки.
– О, идемте, идемте скорее, – с трудом пропыхтела она. – Дэн снова ест дурные ягоды, он уже слопал целую горсть и говорит, что покажет, мол, Фелисити. Я не могу его остановить. Пойдемте, вы попробуете.
Все разом вскочили и понеслись к дому. Во дворе мы застали Дэна, выходящего из рощицы и жующего смертоносные ягоды с упоением нераскаявшегося грешника.
– Дэн Кинг, ты что, хочешь совершить самоубийство? – вопросила Рассказчица.
– Послушай, Дэн, – увещевал я, – нельзя так. Ты вспомни, как плохо тебе было вчера вечером и как все натерпелись. Не ешь больше, ну же, ты же славный парень.
– Ладно, – отозвался Дэн. – Я уже съел сколько хотел. На вкус они ничего. Не думаю, чтобы мне было плохо из-за них.
