Теперь, когда вспышка ярости угасла, он выглядел слегка испуганным. Фелисити с нами не было. Мы обнаружили ее на кухне разводящей огонь.
– Бев, набери воды в чайник и поставь его греться, – решительным тоном велела она. – Если Дэну снова станет плохо, мы должны быть готовы. Ах, как бы я хотела, чтобы мама была дома, вот и все. Надеюсь, она никогда больше не уедет. Дэн Кинг, ну погоди, вот я расскажу ей, как ты тут себя вел.
– Тьфу ты! Да не будет мне плохо, – разозлился Дэн. – А если ты начнешь рассказывать всякие басни, Фелисити Кинг, то я тоже кое-что расскажу. Мне известно, сколько яиц тебе разрешила использовать мама, пока ее нет, – и известно, сколько тына самом деле использовала. Я считал. Так что, мисс, не суйте нос, куда не просят.
– Мило ты разговариваешь с сестрой, когда тебе, может, умирать через час! – резко бросила Фелисити в слезах из-за ярости и неподдельной тревоги за брата.
Однако через час Дэн по-прежнему пребывал в добром здравии и объявил, что идет спать. И действительно пошел, и вскоре спал так мирно, словно ничего вредоносного не было у него ни на совести, ни в желудке. Но Фелисити решила на всякий случай держать теплой воду, пока угроза не минует, и мы составили ей компанию. Когда дядя Роджер вошел в кухню в одиннадцать вечера, мы все еще торчали там.
– Скажите на милость, почему это вы, мелюзга, не спите в этакий час? – рассерженно спросил он. – Вы уже два часа как должны быть в постелях. Да еще огонь развели такой, что впору медь плавить! Рассудком помутились или что?
– Это из-за Дэна, – утомленно проговорила Фелисити. – Он пошел и снова наелся дурных ягод, много, и мы были уверены, что ему станет плохо. Но пока с ним все в порядке, и он спит.
– Парень что, окончательно и бесповоротно свихнулся? – опешил дядя Роджер.
– Это Фелисити виновата, – воскликнула Сесили, которая всегда вставала на сторону Дэна, не важно, отличился ли он или провинился. – Она сказала ему, что, мол, надеется, он усвоил урок и больше не будет делать то, что ему сказано не делать. Она так его запилила, что он пошел снова есть ягоды.
– Фелисити Кинг, будь осторожна, не то вырастешь в одну из тех женщин, которые доводят мужей до пьянства, – сурово произнес дядя Роджер.
– Откуда мне было знать, что Дэн поведет себя как осел?! – вскричала Фелисити.
– А ну марш спать, все вы. Ох и возблагодарю я судьбу, когда вернутся ваши отец с матерью. Жалкое это зрелище – горемычный холостяк, что берется присматривать за выводком детей вроде вас. Но больше я на такое не поведусь. Фелисити, съедобное-то хоть что-нибудь найдется в кладовой?
Последний вопрос нанес самый жестокий удар из всех. Фелисити могла бы простить дяде Роджеру что угодно, только не это. Она призналась мне, пока мы поднимались по лестнице, что ненавидит дядю Роджера. Ее алые губы дрожали, а прекрасные голубые глаза наполнились слезами уязвленной гордости. В тусклом свете свечи она выглядела немыслимо красивой и привлекательной. Я приобнял ее одной рукой и по-братски поцеловал.
– Не бери в голову, Фелисити, – сказал я. – Он всего лишь взрослый.
