Эти мысли, словно дым от буржуйки, рассеялись, едва напарник махнул ему рукой.
Жора стоял у входа в «жёлтую» и махал ему рукой.
— Пошли, надо нашим рассказать. И про стуки, и про окончание Шторма. Надеюсь, Семён нас тут не застукает без масок. Ох и влетит нам…
Матвей кивнул, и они, закрыв все двери, двинулись обратно по бетонному коридору — теперь уже не таясь. С каждым шагом к жилому отсеку тишина внутри Матвея сменялась другим чувством: ответственностью. Теперь нужно было убедить остальных.
Впереди, перегородив коридор, стоял Семён.
Хмурый взгляд исподлобья метал настоящие молнии. Обрез в его руках был направлен прямо в них — не угрожающе, а деловито, по-хозяйски. По лицу, заросшему седой щетиной, ходили желваки. Он стоял вполоборота, опираясь на культю, здоровая нога была слегка согнута — боевая стойка человека, который не привык доверять никому.
— Стоять! — прошептал он, чтобы не будить остальных.
Матвей и Жора замерли на месте, будто наткнулись на невидимую стену.
— Семён, ты чего? — начал Жора, стараясь, чтобы голос звучал миролюбиво. — Это же мы. Свои.
— Заткнись! — Семён приподнял обрез выше, давая понять, что в оправданиях не нуждается. — Руки вверх!
Матвей и Жора послушно подняли руки.
— Обернуться на триста шестьдесят градусов. Медленно.
Пришлось подчиниться. Пока они поворачивались, Матвей краем глаза заметил в глубине коридора ещё одну фигуру. Старший. Он стоял, прислонившись к стене, и на его лице играла едва заметная, понимающая усмешка. Он не вмешивался — наблюдал.
Семён внимательно осматривал их, скользя взглядом по одежде, проверяя, нет ли следов, пятен, чего-то чужого.
— Да мы только на секунду в «серую» заглянули, — попытался оправдаться Жора.
— Молчать! — рявкнул Семён, но в голосе уже не было прежней стали.
Он закончил осмотр, удовлетворённо хмыкнул:
— Чисто.
Затем обернулся, взял у старшего дозиметр и методично, сантиметр за сантиметром, обследовал каждого. Прибор молчал, лишь изредка пощёлкивая в зелёном секторе.
— Чисто! — повторил Семён уже спокойнее, вернул дозиметр и снял палец со спускового крючка.
Жора воспользовался моментом.
— Семён, а ты слышал? — спросил он вполголоса.
— Что? — насторожился тот.
— Восемь ударов. Где-то там, наверху. — Жора кивнул на потолок. — Коротких, мощных. Будто молотом по бетону долбили.
Семён нахмурился, помолчал, прислушиваясь к тишине.
— Слышал, — ответил он наконец. — Ещё бы не слышать. Похоже, что-то мощное долбило по бетону. Только вот что? И где?
Повисла тяжёлая тишина. Мужчины переглянулись, но ответа ни у кого не было.
— Ладно, — прервал молчание Семён, переводя взгляд на Матвея и Жору. — Ну, шалопаи. И зачем выходили в «серую»?
Жора расплылся в улыбке — такой широкой, что, казалось, она вот-вот разорвёт его обветренные губы.
— Шторм стих! — выпалил он, и голова его непроизвольно закачалась, будто подтверждая собственные слова.
Семён и Петрович переглянулись.
— Матвей в перископ смотрел, — добавил Жора, кивая на парня. — Своими глазами видел.
Все взгляды устремились на Матвея. Семён снова сделался хмурым.