Валера подошёл к ящику. Открыл его. Внутри были жгут проводов, ряды клемм, рубильник. Он поколдовал с проводами. Проверил контакты. Потом опустил большой рубильник.
— Сеть отключил в подвале. Там автоматика полностью переключит всё на аккумуляторы, через инверторы, — доложил он. — Можешь стопорить ветряк.
Матвей начал давить на рычаг тормоза, останавливая вращение механизма. Лопасти замерли. Он взял большой металлический штырь и зафиксировал ветряк дополнительно.
Они приступили к работе.
Валера сразу преобразился. Руки перестали дрожать, движения стали точными, уверенными. Он проверял контакты, очищал их от грязи, смазывал подшипники, щупал крепления. Матвей подавал инструмент, страховал, но в основном просто стоял рядом, глядя по сторонам, стараясь не задерживать взгляд на маске Валеры.
— Подшипники ещё походят, — бормотал Валера. — А вот тут контакт подгорел, надо будет протереть, подтянуть…
Он работал и тихонько напевал что-то себе под нос — Матвей даже не сразу понял, что это мелодия. Старая, довоенная, из тех, что крутили по радио.
— Ты чего это поёшь? — спросил он.
— А? — Валера поднял голову. — Да так, само идёт. Отлегло маленько. Страшно было, знаешь, лезть. А как за дело взялся — и ничего, отпустило. И душа сразу запела.
Он усмехнулся, блеснув глазами сквозь стекло шлема.
— Хорошая работа. Знакомая.
Наконец он захлопнул крышку ящика, отряхнул руки.
— Готово. Можно запускать.
Матвей выдернул стопор, двинул рычаг тормоза обратно. Ветряк качнулся, лопасти медленно завертелись, набирая обороты. Гул стал ровным, уверенным.
Матвей кивнул Валере. Тот подключил сеть подвала, проверил показания на тестере, довольно хмыкнул:
— Всё в норме. Ток идёт чистый, без перебоев.
— Чистый ток, — улыбнулся Матвей. — Для чистого подвала.
Они начали собираться, готовясь к спуску.
— Слушай, давай передохнём перед спуском? — спросил Валера. — С духом соберусь? Просто я три года внизу, совсем раскис
— На крыше бы лучше не задерживаться, — ответил Матвей, закидывая верёвку на плечо. — Иногда тихо, как сейчас. А иногда…
Он не договорил.
Порыв ветра ударил внезапно, без предупреждения. Матвея качнуло, он упал на колени, вцепившись в трос. Валера, не удержавшись, рухнул плашмя и покатился к краю крыши.
— Валера! — заорал Матвей, протягивая вслед за ним руку.
Трос натянулся, удержав Валеру в метре от обрыва. Он лежал на животе, раскинув руки, и не двигался. Ветер не утихал, метался по крыше, швыряя в лицо мелкий пепел и песок.
Матвей, цепляясь за страховку, начал потихоньку подползать к нему. В эфире послышался стон механика, его тяжёлое, прерывистое дыхание. Парень схватил его за ногу, дёрнул.
— Ты как? Живой?
Через несколько секунд послышалось:
— Живой, — донёсся дрожащий голос. — Кажется.
— Голова, руки, ноги целы? — Матвей не видел его лица — Валера лежал лицом к обрыву.
Он почувствовал, как механик пошевелил руками и ногами.
— Целы! — выдохнул тот.
— Система дыхания, трубки маска? — голос Матвея был жёстким, требовательным, но на последнем слове он запнулся.
— Кислород подаётся, фильтры целые, маска цела, — отчитался Валера. Голос его стал увереннее.