— Вроде цело, — пробормотал он. — А вот тут — Он показал на соседний стык. — Тут подтёки были. Сейчас поглядим.
Матвей подошёл ближе, подсвечивая себе. В тусклом свете двух фонарей стена казалась живой — разводы ржавчины, пятна плесени, старые трещины, залитые битумом. Он провёл рукой по одной из них — смола держалась крепко, но на ощупь была странно тёплой.
— Греется, — сказал он.
Петрович тут же насторожился, приложил ладонь.
— Точно. — Он выругался сквозь зубы. — Значит, там, с той стороны, что-то течёт. Нагревает стену. Если прорвёт — сюда польётся. И хорошо, если просто вода.
Матвей представил, что может течь по старым трубам. Химия. Кислота. Радиоактивная жижа.
— Перекрыть можно? — спросил он.
— Можно попробовать, — Петрович уже шёл дальше вдоль стены, освещая каждую трещину. — Надо сверху смотреть, откуда идёт. Но это потом. Сейчас просто проверим, где ещё такие места есть.
Они двинулись по коллектору, то и дело останавливаясь у залитых битумом стыков. Петрович объяснял, что в прошлый раз они с Семёном облазили всё вдоль и поперёк, замазали каждую щель. Но время, вибрация, перепады температуры делали своё дело.
— Вот, глянь, — Петрович показал на очередной шов. — Тут тоже тепло. И смола пошла трещинами. Надо будет переделывать.
Матвей кивнул, запоминая. В голове уже выстраивался план: принести битум, нагреть, заново залить. Но для этого надо было снова лезть сюда, таскать тяжести, возиться в этой духоте.
— Долго мы тут находиться будем? — спросил он.
— Ещё немного, потерпи, — ответил Петрович. — Пройдём до конца, посмотрим, что там. И обратно. — Он обернулся к нему. — Спешишь куда?
— Нет. Прикидываю, что можно сегодня успеть здесь сделать.
Петрович одобряюще кивнул.
Они пошли дальше. Где-то в глубине коллектора капала вода — мерно, как метроном. Где-то шуршало — может, крысы, может, просто ветер задувал в щели. Матвей ловил себя на том, что прислушивается к каждому звуку, но страха не было.
Был странный, почти забытый интерес. Как в детстве, когда залезаешь в подвал или на чердак и исследуешь неизведанное.
— А далеко этот коллектор ведёт? — спросил он.
Петрович остановился, обернулся. Луч фонаря на миг ослепил Матвея.
— Далеко, — сказал он. — К другим районам. К другим подвалам. К другим выжившим, если они там есть. — Он помолчал. — И к смерти, если не повезёт.
Матвей кивнул. Понятно.
Они двинулись дальше, и вскоре коллектор упёрся в завал. Груда битого бетона и ржавой арматуры перекрывала путь полностью. Дальше было не пройти.
— Здесь обрушение, — констатировал Петрович. — Давнее, ещё до нас. С той стороны, наверное, тоже кто-то жил. А может, и сейчас ещё живёт.
Он посветил в щели, но там было только чёрное, непроглядное ничто.
— Ладно, разворачиваемся.
Они пошли обратно. Обратный путь всегда кажется короче. Матвей уже не всматривался в стены, не прислушивался к звукам. Он просто шёл, считая шаги.
Петрович остановился, повёл лучом фонаря вглубь коллектора.
— Вон там, — он ткнул светом вправо, где тоннель уходил в плавный поворот, скрываясь во мраке. — Через триста метров — заброшенная насосная старого ЖЭКа. Там сухо, и есть вентиляционная шахта на поверхность. Можно пересидеть, если у нас в подвале «гости» устроят переполох.