Петрович наконец добрался до балкона. Матвей подал ему руку, втащил на площадку. Старик рухнул на бетон, тяжело дыша, словно запыхавшийся тюлень. Сидел, склонив голову, бессильно опустив руки, и только плечи его ходили ходуном.
Матвей ждал. Не мешал. Минута. Две.
Петрович наконец отдышался, поднял голову, посмотрел на него сквозь мутное стекло шлема, кивнул — коротко, по-своему. Схватившись за торчащую арматуру, встал. Кивнул, указывая на притаившуюся темноту квартиры.
Они зашли в неё. Ничего не вызывало явного подозрения.
Обычная давно заброшенная квартира, вывернутая наизнанку первыми, вторыми, десятыми волнами мародёров. Всё, что могло быть полезным — еда, лекарства, металл, провода — было выдрано с корнем, вынесено, растоптано. Остался лишь хлам, который никто не захотел брать.
Матвей быстро пересёк комнату, оценивая обстановку. Ничего. Пусто. Он уже перенёс тяжесть тела вперёд, собираясь шагнуть в чёрный провал двери, ведущей в коридор, когда…
Рука Петровича взметнулась вверх. Пальцы сжались в кулак. Чёткий, отработанный до автоматизма сигнал: «Стоп».
Матвей замер на месте, словно врос в пол. Мгновенно, без задержки. Тело подчинилось быстрее, чем мозг успел осознать команду. Зрачки расширились, вбирая скудный свет, пытаясь разглядеть угрозу. Внутри шлема стояла оглушительная тишина, нарушаемая только свистом его собственного дыхания в фильтрах.
Он не видел опасности. Но доверял этому застывшему, как камень, силуэту старшего позади — безоговорочно, как доверяют только тем, кто не раз вытаскивал тебя с того света.
Петрович медленно, очень медленно опустил дуло обреза, почти уперев его в пол. Кончик ствола замер в сантиметре от покрытого пылью паркета.
Взгляд Матвея последовал за дулом. И тут же увидел.
Следы.
Чёткие отпечатки того самого мелкого, технологичного протектора, что они видели у двери подвала. Не одна пара — как минимум две, наложенных друг на друга, перекрывающихся. Целая дорожка, утоптанная до почти ровной поверхности. Кто-то ходил здесь. Регулярно. Туда и обратно. От балкона в глубь квартиры и снова к выходу.
Матвей замер, даже дышать старался тише.
Глава 26
Петрович стоял посреди комнаты, не сводя глаз со следов на паркете. Левой рукой он расстегнул клапан на груди, вытащил спиральный провод с разъёмом прямой связи и молча протянул его назад, нащупывая руку Матвея. Тот принял холодный пластик, нашёл свой порт на поясе, вогнал штекер до щелчка.
В наушниках прозвучал короткий чистый писк — каналы синхронизировались.
— Натоптано, как на плацу, — голос Петровича в ухе был чистым, без единой лишней вибрации или помехи. Спокойным, как в мирное время. — Следы в обе стороны. Чей-то регулярный маршрут.
Он чуть повернул голову, оглядывая пространство сквозь мутное стекло шлема. Пыль, пепел, тени. И никого.
— Его логово где-то рядом, — продолжил Петрович, и в голосе его прорезалась та самая стальная нотка, которую Матвей слышал только перед самым опасным делом. — Иди вперёд. Я сзади, прикрываю. Рацию держим только на приём. Выход в эфир — только в экстренном случае. Ни единого шума.