— Ты… — она побледнела. — Ты не должна была… как ты…
Я шагнула вперёд.
— Покиньте мой дом немедленно.
Она отступила, всего на мгновение её взгляд коснулся мужчин — так, будто она всё ещё считала их своей собственностью.Но метка на моей теле сияла слишком ярко, чтобы она могла позволить себе что-то еще. Я видела, как улыбка сползла с ее лица и не смогла не порадоваться этому.
Она развернулась и убежала, наткнувшись на косяк.
Дверь за ней закрылась.
Тишина.
А затем… Боги, как хорошо и легко мне стало! Уж не знаю, что она будет делать дальше, но мне плевать. Я не отдам ей никого из них. Она никогда не причинит им боль!
Ной первым подошёл ко мне, внимательно разглядывая мою метку. Прикоснулся пальцами к цветку и улыбнулся.
— Это так странно, — сказала я, глядя на мужа. Почему тут цветок?
Он все еще смотрел мне в глаза, но с какой-то нечитаемой теплотой.
— Кажется, я знаю, что это.
— Что? — прошептала я, чувствуя, что меня ждут очередные испытания. Ой, не спроста это все. Ой, не спроста!
Его улыбка была почти неуловима, но невероятно тёплая.
— Цветок — это своего рода символ, любовь моя.
Я все еще не понимала, что он хочет мне сказать.
— Света… — его голос стал мягким. — Ты, возможно… беременна.
Эпилог
Пять лет спустя
Я никогда не думала, что жизнь может быть такой… шумной.Ну… шумной — это если деликатно выражаться.А если честно, то три моих карапуза кричали так, будто каждый из них — наследный принц драконьего прайда, а не маленькие сладкие комочки, родившиеся с возможностью побеждать любые возмущения мужчин одним взглядом.
Никаких сомнений, характером они в меня пошли.
Наше утро началось, как обычно.Мужчины суетились по дому — Оливер ругался на Лукасy за то, что тот спрятал рецепт новой сырной пасты «куда-то вон туда», Гессий носился по кухне, пытаясь отобрать у младшего карапуза деревянный половник, А Ной читал вслух книгу «Как воспитывать близнецов» и делал вид, будто это серьёзный научный труд.
А я сидела у окна, попивая утренний травяной чай, и слушала, как бывшие рабы, избранные мужья и великие специалисты по сыроварению ругаются из-за миски творога.
— Света! — донёсся с кухни трагический крик Тейва. — Они съели экспериментальный образец номер пять!— Мы думали, это просто сыр, — оправдывался Маттео, жуя.— Этобыл не сыр , это былпрорыв !
Я усмехнулась.Боги, как же я их люблю.
Что касается той драной курицы, что пять лет назад пыталась прибрать себе моих мужчин.
Её я, а точнее Тейв, выгнали с позором их королевства. Никакрго места в совета ей не светило.Сделали мы это красиво, эффектно, на глазах у двадцати свидетелей и трёх служанок, которые потом полгода пересказывали эту сцену, добавляя каждый раз лишние детали. Мы обнародовали запись ее вторжения и все закрутилось, как снежный ком.После этого её не звали ни в один нормальный дом.Мужей у неё забрали «до выяснения обстоятельств», но обстоятельства так и не выяснились — что логично, потому что выяснять там было нечего.И да… больше она на моих мужчин даже не смотрела. Как минимум потому, что ей было запрещено приближаться к моей семье ближайшие тридцать лет!