Но довольно скоро он донёс меня до широкой лежанки у окна, усыпанной подушками, и осторожно опустил на колени к себе. Его губы снова нашли мои, поцелуй стал глубже, смелее. Его руки больше не ограничивались талией — они осторожно скользнули по моему боку, задержались на спине, словно запоминая каждый изгиб моего тела, и я поймала себя на том, что не хочу, чтобы он останавливался.
Я почувствовала, как его поцелуи становятся жарче, настойчивее. Мой ответ тоже менялся — уже не робкая проба, а жадное притяжение, будто мы оба наконец позволили себе забыть о правилах и осторожности.
Он наклонился ниже, я откинулась назад, и в какой-то момент мы уже оказались в горизонтальном положении. Тёплые подушки прогнулись под моей спиной, а Оливер был надо мной, упираясь руками в лежанку по обе стороны, но всё равно нависая близко-близко.
Его губы снова нашли мои, поцелуй углубился, дыхание перемешалось. Он двигался мягко, но уверенно, словно боялся меня спугнуть и в то же время не мог сдержаться. Я чувствовала, как в груди расползается жара, и отвечала, прижимаясь ближе, хватаясь за его рубашку так, будто боялась, что он отстранится.
Его губы осторожно отрывались от моих, скользнули по щеке, вниз к подбородку, к шее. Каждое прикосновение было мягким, тянущим, как будто он пробовал вкус моей кожи. Я затаила дыхание, когда он задержался у ключицы, а затем опустился ниже, целуя сквозь ткань футболки, словно она мешала ему.
Он поймал мой взгляд, и в следующую секунду аккуратно стянул ткань вверх, освобождая меня от неё. Я не сопротивлялась, наоборот — помогла, подняв руки.
Оливер замер на миг, смотря на меня, и его голос прозвучал низко, почти шёпотом:— Я не перехожу границы?
Я почувствовала, как сердце гулко бьётся, и, шумно выдохнув, прошептала:— Надеюсь, ты их перейдешь…
Он тихо рассмеялся, будто только этого и ждал, и снова накрыл мои губы поцелуем — уже без тени сдержанности, глубже, смелее, с ноткой жадности, от которой внутри у меня всё переворачивалось.
Его губы скользили по моей коже — горячие, неторопливые. Я чувствовала, как он осторожно проводит ладонями по бокам, задерживаясь на талии, будто проверяя, не слишком ли быстро он идёт вперёд.
Я не выдержала — мои пальцы потянулись к пуговицам его рубашки, распахнули её, и ткань соскользнула с его плеч. Под руками оказались тёплые мышцы, выточенные, словно из камня, но живые, подвижные, откликающиеся на прикосновения. Мужчина-архитектор, да. Чудесная фигура, которой можно любоваться бесконечно — и которая сейчас принадлежала мне.
Я задержала ладони на его груди, а потом скользнула ими по животу. Он поймал мой взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое и опасное одновременно.
Оливер снова склонился ко мне, на этот раз оставляя за собой россыпь поцелуев — от ключицы вниз, по линии живота, медленно, нежно, с лёгкими прикусываниями, от которых у меня сбивалось дыхание. Его губы будто рисовали карту моего тела, и каждая точка этой карты отзывалась жаром.
— Вы прекрасны, — прошептал он, задерживаясь у моей груди и накрывая её поцелуями.