И вот уже я чуть расслабилась, как краем глаза заметила, что он сам начинает стягивать рубашку. Затем сапоги. Затем штаны.
Я резко втянула воздух.
Боже. Он был красивый. Настоящая скульптура — широкие плечи, сильный торс, мышцы, но без излишней грубости. Каждое движение выверенное, спокойное. И при этом он вёл себя так, словно на нём до сих пор всё та же одежда, и это вовсе не шоу.
А вот моё тело реагировало так, словно это именно шоу. Горячая волна разлилась от шеи до живота. Я опустила взгляд, чтобы не пялиться слишком откровенно, но это помогло мало.
«Спокойно, Света. Держи себя в руках! Он не просто тело, он человек. Нельзя так реагировать».
Стеф вошёл в ванну без малейшего смущения, будто и правда считал это обычной заботой. Вода качнулась, пена поднялась выше, прикрывая нас. Его лицо оставалось ровным, а я внутри уже понимала: всё, я пропала. Игнорировать такую красоту просто невозможно.
Я сидела в ванне, и пена уже щекотала подбородок, но это ничуть не отвлекало. Мысли метались, как испуганные воробьи:
«Он что, вообще не понимает, как выглядит? Или делает вид, что не понимает? Да он же музейный экспонат, созданный для того, чтобы на него смотрели. Как я должна держать лицо, когда мой муж выглядит как воплощение влажных фантазий? И самое мерзкое — он ведёт себя так спокойно, будто я для него пустое место. Ноль кокетства, ноль игры. Только эта чёртова забота».
Стеф, не торопясь, намылил руки в мыльной пене, и я заметила, как его ладони двигаются — сильные, уверенные. И вот они легли на мои плечи. Скользнули вниз по рукам. Медленно, обстоятельно. Пена оставляла на коже мягкие дорожки, а его пальцы будто массировали каждую мышцу.
Я зажмурилась.Да, это не был массаж. И да, он не флиртовал. Но я кайфовала. От силы его рук, от того, как уверенно они водили по моему телу, от того, что он делал это будто ради меня, а не потому что должен.
Мурашки побежали от кончиков пальцев до затылка. И я едва не застонала — от того, что его прикосновения, такие простые, такие будничные, вдруг превращались в сплошное удовольствие.
«Чёрт. Если он просто моет руки — а я уже таю, как мороженое, — то что будет дальше?»
Сначала всё выглядело почти невинно. Его ладони скользили по моим плечам, по рукам — размеренно, обстоятельно. Но постепенно движения стали глубже, настойчивее. Пальцы вжимались в кожу чуть сильнее, словно проверяя, где я напряжена.
Я с трудом дышала.
Глава 30
Он мылит мне шею, а его пальцы задерживаются чуть дольше, чем нужно, и будто массируют основание шеи. Я чувствую, как тело отзывается, как волна жара расползается от этого места вниз.
Потом его руки спускаются по спине, скользят по бокам. Он делает это всё с тем же серьёзным видом, будто решает задачу, будто никакой двусмысленности нет. Но именно от этого становится ещё жарче.
Его пальцы проходят ниже, задерживаются на талии, потом смещаются на бёдра. Он массирует их так тщательно, что у меня внутри всё сжимается, и я едва не подалась ему навстречу.
«Он же серьёзный, спокойный, — металась мысль. — А я… я уже на грани».