От неожиданности я даже не сразу ответила. Но он целовал настойчиво, уверенно, совсем не так, как положено вести себя рабу или мужу в этом мире. Не грубо, нет — просто с тем самым оттенком силы, от которого внутри всё плывёт.Я почувствовала, как его пальцы скользнули к моей шее, чуть сжали подбородок, заставляя приоткрыть губы.И я уступила.Поймала его дыхание, отозвалась на поцелуй — горячо, искренне, как будто спасалась.
Лукас чуть наклонил голову, и поцелуй стал глубже, настойчивее, в нём больше не было осторожности — только жадное стремление быть ближе.Я почувствовала, как одна его рука легла мне на талию, вторая скользнула вдоль шеи, и всё вокруг исчезло.Комната растворилась в тепле, в тихом шорохе дыханий и в этом бесконечном мгновении, заполненном только нашим дыханием.
Мир будто остановился, давая нам возможность прожить этот поцелуй до конца — с каждым вдохом, с каждым дрожащим движением губ.И когда наконец мы оторвались друг от друга, воздух показался удивительно лёгким и сладким.
Глава 42
Тарн поднял голову, его голос прозвучал чуть глухо, будто он сам боролся с эмоциями:
— Госпожа хотела, чтобы это сделал я.
Я перевела дыхание, глядя прямо ему в глаза. Сердце ещё билось в ритме поцелуя, но слова сорвались почти шёпотом:
— Всё ещё хочу.
Он замер. В его взгляде мелькнуло что-то между удивлением и тихим торжеством. Потом он медленно поднялся, придвинулся ближе, и воздух будто сгустился.— Тогда я подчиняюсь, — произнес он почти серьёзно, но уголок его губ дрогнул.
Я не отводила взгляда. Он стоял рядом, и я чувствовала тепло, исходящее от него, чувствовала, как с каждой секундой между нами остаётся всё меньше воздуха, всё меньше пространства для сомнений.
Тарн притянул меня к себе. Он делал это нарочито медленно, то ли давая мне шанс передумать, то ли наоборот, показывая насколько неизбежна вся эта ситуация. Я не отступила.И в следующее мгновение он наклонился, и его губы нашли мои.
Поцелуй был не как у Лукаса или Маттео — не уверенный, не властный. У Тарна было что-то другое: в нём было пламя, будто сдерживаемое слишком долго. Он будто не просто целовал — жадно вбирал в себя каждый мой вдох, каждое дрожание ресниц.Я почувствовала, как его ладонь скользнула к затылку, а вторая легла на талию, притягивая ближе.Когда он наконец отстранился, я едва могла дышать.Он всё ещё смотрел прямо на меня, его губы были в миллиметре от моих, когда он тихо произнёс:
— Вы опасны, госпожа. Так запросто исполняете желания.
Я улыбнулась.— С некоторыми желаниями не стоит затягивать.
Тарн чуть улыбнулся, не отпуская мою руку. Его голос стал ниже, мягче, будто скользнул по коже.
— А что, если у меня есть и другие желания, госпожа?
Я приподняла бровь.— Например?
Он уже собирался ответить, но Лукас вмешался:— Не стоит так говорить с госпожой.
Я повернулась к нему, чувствуя, как раздражение и лёгкое веселье смешиваются во мне, как вода с вином.— Лукас, — сказала я, глядя прямо на него, — я твоя жена, а не госпожа. Особенно в спальне.
Он замер, будто я только что перевернула законы этого мира.А Тарн усмехнулся, притягивая меня обратно к себе.— Мне почему-то кажется, что ваши желания совпадают с моими, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза.