– Ох, что ты, вовсе нет!
– И следом за тобой не идут боль и разрушения? – продолжала Аахори.
Мика задумалась. Она не была уверена, принесла ли боль и разрушения очумевшая от любви лягушка, напущенная ею на профессора Хомяка.
– Не совсем…
– А как насчёт глаз? – Аахори выразительно распахнула свои глаза. – Ты никогда не замечала, как в тени сверкают искры злобного сглаза?
– Нет, – содрогнулась Мика, – что ты!
– Вот и отлично, кузина: никто тебя не сглазил! – Аахори отодвинула Мику и посмотрела ей в лицо. – В любом случае, у Чайных Предков есть дела поважнее, чем возня с какой-то мелкой ведьмой!
Но это не отменяло того факта, что Мику исключили из школы. В который раз.
– Это нечестно, – вздохнула Мика. – Я бы хотела больше походить на тебя. Или на тётушку Хелен. Вы так мастерски завариваете чай, и все вас любят! У вас никогда не бывает проблем.
Аахори поморщилась и отвернулась, невольно скользнув взглядом к выходу из тупичка, напротив заброшенного магазина. Совсем как тётушка накануне. Мика испуганно сглотнула. Их обеих что-то тревожит. Но что?
Аахори покачала головой:
– Мне надо сходить на рынок специй за сахаром, – она положила руку Мике на плечо и ласково посмотрела карими глазами. – Я быстро, и потом мы ещё поговорим. Даже так: мы поговорим все втроём – тётушка, ты и я – и угостимся коричным тортом с рынка.
– Поговорим? – у Мики душа ушла в пятки. – С тортом?
Такой торт покупали исключительно для важных случаев. Как обсуждение перехода Мики в новую школу, или когда Мика взорвала спальни и всем ученицам пришлось какое-то время ночевать по домам, или… в общем, понятно.
Аахори перелезла через перила на балконе и оказалась на пожарной лестнице, спускавшейся в тупичок, а Мика не могла отделаться от неприятной догадки. Уж не связано ли семейное собрание с её влиянием на дела в магазине? А вдруг тот покупатель прав, и родные не хотят, чтобы Мика разрушила их репутацию?
Ветерок, пропитанный запахом чая, играл с прядями её волос, когда по переулку разнеслось хриплое карканье. Мика подняла голову, чтобы выглянуть наружу, и ворона закаркала опять.
У неё захватило дух. Потому что там, уцепившись за карниз над крыльцом заброшенного магазина по другую сторону улицы и уставившись прямо ей в глаза, сидела самая плохая примета в мире: чёрный ворон. У Мики задрожали губы, а в голове зазвучали слова Аахори:«Разве тебя преследуют плохие приметы?»
Мика схватила первую попавшуюся подушку и выставила перед собой. Нужно немедленно что-то предпринять! Она совершает ошибки? Конечно! Но Мика любила свою лавку, и любила тётушку Хелен! И она готова поклясться всеми святыми специями, что найдёт способ остаться в чайной лавке Дайаан, чего бы это ни стоило!
А это значит, что ей раз и навсегда следует убедить тётушку Хелен и Аахори в том, что она способна приготовить хороший – нет, абсолютно бесподобный – чай.
– И не забывай, – донёсся до неё голос Аахори с дальнего конца проулка, – ничего не трогай, пока меня нет! Я серьёзно!
Мика вскочила с места, перегнулась через перила и кивала, плотно сжав губы, пока Аахори не скрылась из виду. Потому что Аахори умела не только заваривать прекрасный чай и давать советы, но и узнавать, когда Мика врёт.