Пятна лунного света лежали как молочные лужицы на чайных полях, охраняемых одиноким пугалом. Тётушка Хелен никогда не жалела молока для своего чая. И она любила ночную пору, особенно в полнолуние, как сейчас. В такие ночи она частенько засиживалась допоздна в чайной лавке на случай, если заглянет запоздалый клиент в надежде получить чашку горячего чая и добрую компанию.
Мика повернулась спиной к двери. Она решительно нахмурилась и сжала губы. Нет, она не прекратила попытки. Пока ещё нет.
Когда она провалила последний экзамен, и лягушонок Глеб втюрился в профессора Хомяка, сдалась ли она, стараясь найти противоядие? (Понятно, что получилось у неё не то, что надо – но дело не в этом.) А когда из-за сглаза коричный торт поднял ураган у них в лавке, перестала ли Мика гоняться за ним, чтобы выставить за дверь? (Понятно, что ей опять не повезло – но дело не в этом.)
И она не забывала слов той незнакомой ведьмы, призвавшей Мику в Академию.«Юная ведьма, готовая пойти на что угодно, лишь бы стать великой» . Она улыбнулась.
– Да, это правда, – прошептала Мика.
Кому дело до болтовни этого надутого будды Весельчака? Она сама откроет для себя второй шанс. Не обращая внимания на грязь, облепившую колени, она опустилась возле своего чемодана, достала полупустой термос и взболтала остатки левитирующего чая, прежде чем отвинтить крышку.
Она приготовит новый рецепт.
Из термоса повеяло ароматом кокосового молока. Да, это станет отличной основой… Для чего-то сладкого и неожиданного.
Ахнув, Мика заметила на земле что-то красное: коричные сердечки Эмери. Она подобрала одно сердечко, сдула пыль и опустила в термос. Чай зашипел, пока оно таяло, и Мику как будто укололо в висок. Она не сомневалась, что этот чай принесёт ей передник.
– Привет!
Мика всмотрелась в массу чайных кустов, темневших под звёздным небосводом, и край леса вдалеке. И в пугало. Всё как прежде. Мика нахмурилась. Кажется, оно стояло не там, где сейчас. Оно передвинулось.
Ближе.
На нём была надета старая драная рубаха в клеточку, а на голове из тыквы красовалась дырявая шляпа. Громко сглотнув, Мика выставила перед собой открытый термос, как щит, и шагнула вперёд. Ей уже доводилось слышать про зачарованные пугала: к их шестам привязывали чайные пакетики, чтобы они могли шагать по полю и пугать птиц. Шлёпая ногами по влажной земле между рядами кустов, она напрасно всматривалась в палку от метлы. Там не было ни одного пакета.
Мика закусила губу, стараясь не обращать внимания на мурашки, ползущие по спине. Она совсем недавно чувствовала то же самое. Как будто за нею следят. Из дырявых рукавов пугала посыпались соломенная труха и сухие чайные листья.
– Привет! – Мике пришлось откашляться, чтобы продолжать. – Ты, что ли… за мной следишь? – она очень старалась, чтобы голос не дрожал.
И тут в голове у пугала что-то блеснуло. Яркий луч света вырвался из треугольных глаз, так что стало видно суровую нитку, стягивавшую оранжевые губы. Мике чуть не стало дурно.
– Ая-яй-яй! – завизжала она, швырнула в пугало термос и пустилась наутёк что было сил.