С первых рядов послышался ехидный вопрос Персиваля:
– Сработало?
Профессор Аклхак согнулся над чайником и принюхался. Он глубоко вдохнул. Затем он выпрямился, и Мика испуганно распахнула глаза. Потому что профессор Аклхак не побледнел и вообще не собирался падать в обморок. И не помчался со всех ног из класса. Что могло лишь означать…
Мика обрадованно ахнула. Неужели получилось? Неужели она правильно выбрала ингредиент?
И тут она увидела её – конфетку-сердечко, бултыхающуюся на поверхности чая. Мика задумалась. Она же вроде растворилась? Конфетка доплыла до края чашки, задрожала и растянулась. Мика захлопала глазами. И внезапно на месте одного сердечка оказалось три. Ничего не понимая, она посмотрела на Эмери.
– Ээээ… так и должно быть? – спросила Эмери, и профессор Аклхак раздул ноздри.
Ох,НЕТ ! Конфеты снова дрожали и растягивались. И уже вместо трёх штук в чашке плавало шесть.
– Зелье удвоения, – прошептал кто-то в классе при виде того, как дюжина конфет превращается в пригоршню, осыпавшуюся через край.
– А что, если они не остановятся? – спросил кто-то ещё, и у Мики запылали щёки.
– Я всё исправлю, – выпалила она, нащупала крышку и с силой нахлобучила её на чайник. – Видите? Ничего больше нет.
Чайник задрожал, крышка подпрыгнула.
– Класс, – объявил профессор Аклхак, – похоже, пора уносить ноги. Все быстро в коридор.
Даже в тумане было видно, как ошарашенно распахнулись глаза у учеников, смотревших то на Мику, то на чайник, то на профессора. Чайник уже прыгал на месте, да так, что сотрясался пол у Мики под ногами. У неё бешено заколотилось сердце. Как нехорошо!
– Вон! – рявкнул профессор Аклхак.
На этот раз все дружно вскочили, и вместе со всеми вскочили Мика с Эмери. Но было поздно. Облако коричных сердечек сорвало крышку с чайника и оказалось снаружи.
Мика заморгала. Она и охнуть не успела, как на парте оказалась куча конфет в форме кошки. Она снова мигнула, и кошка пропала, превратившись в конфетный вихрь, разлетевшийся по классу. А из чайника по-прежнему вылетали новые конфеты.
– Я всё исправлю! – завизжала Мика и ринулась вперёд.
Но слой конфет уже завалил ей ноги до колен и накатывал такими волнами, что не давал сдвинуться с места. А поток новых сладостей из чайника и не думал иссякать. Это уже становилось опасно.
– Все взялись за руки, быстро! – скомандовал профессор. Волна сладостей уже добралась до первых парт.
Новый прилив сердечек закрутился вокруг Микиной талии, достигая высоты парт и чайных джунглей. Конфеты моментально прилипали к одежде, к стенам и даже к нелепой длинной бородище профессора Аклхака. У Мики испуганно сжалось сердце.
Это была её вина, её неразбериха. Она с содроганием почувствовала, как конфеты склеивают ноги. Какой ужасный промах!
Мика обернулась к первым рядам: кто-то из золотых передников уже выводил медленно, но верно, группу учеников из ставшего опасным класса. Постойте… неужели это Персиваль?
– Надо уходить! Держи меня за руку! – закричала Эмери, когда воздух наполнился запахом корицы.
Мика стиснула зубы, осенённая новой догадкой. Может, это не её промах. Может, в этом нет её вины. Может, это Эмери её подставила!