– Ну, колись, Дайаан! – подначил её Персиваль. – Что ты знаешь такого, о чём не знаем мы?
– Я хочу сказать, – Мика наконец отвела взгляд от Эмери, – что директриса доверяет Аклхаку. И говорить ей не стоит. Поверь, это только всё усложнит, – затараторила она. – Мы должны справиться сами. Надо как-то его поймать. Можно заманить его чем-то, в чём он нуждается.
– Чем-то другим, кроме тебя? – Персиваль многозначительно постучал ручкой по своему листку с правилами. – Эй, а тебе известно, что ты должначётко написать свой вызов на бумаге, обозначив там имена вызывающего и вызываемого? В противном случае тебя автоматически дисквалифицируют, – и он присвистнул. – Поверить не могу, что профессор Марипоза доверила мне эту информацию!
– Подумаешь, я и так это знала, – Эмери поджала губы. – Это же очевидная вещь, если подумать. И хотя я всё ещё считаю, что лучше было бы рассказать директрисе – ладно, я тебе верю. Я буду молчать, – она торжественно кивнула, как будто давала клятву, и Мика постаралась не выдать свою неловкость.
– Как насчёт ворон? – предложила Эмери. – Вороны же враждуют с пугалами?
– Да! – Мика хлопнула в ладоши. – И мы могли бы заманить его в чайный домик. Апотом сказать директрисе.
Какой великолепный план! Директриса не рассердится на Мику за то, что принесла сглаз в её школу, если Мика сама же его и поймает!
Вороны на плечах у Персиваля встопорщили перья.
– Не-а, это сказки, – заявил Персиваль. – На самом деле вороны обожают пугал. Это пугала не любят ворон. И вообще всё… – он умолк, задумавшись. – Как-то не так. Получается, что мы будем исправлять один твой косяк, устроив другой, – он снова сверился с бумагой. – Хмм… интересно. Тут правда всё прописано. Вот, слушайте: бумагу с вызовом следует бросить в Вечный чайник, чтобы она полностью погрузилась в чай…
Эмери наклонилась через стол и вырвала у него листок.
– Да знаю я, знаю! – она перевела дух и добавила: – Прости, но ты вовсе не первый, кого профессор Марипоза попросила быть судьёй на поединке.
– Чего? – Персиваль вскочил, хлопая глазами. Он скрестил на груди руки. – Ну… ну… – он как будто не знал, что сказать. – Ну, прости, что я не такой совершённый, как ты, мисс Совершенство, – и выразительно покосившись на Мику, он вышел вон.
– Не надо было ему говорить, – Эмери вздохнула, глядя на злополучный листок, и на лбу у неё снова появилась морщинка.
Ну конечно! Эмери уже говорила что-то такое там, на поле!«Я ничего не выиграю, потому что мне это не нужно» . Эмери не хотела становиться ученицей. И тогда, конечно, она не собиралась судить поединок. Однако ей предложили место судьи – в отличие от Мики.
Она сглотнула. Кое-что беспокоило Мику гораздо сильнее. Её очень тревожила эта вот морщинка. Она означала, что Эмери что-то смущает.
– Ладно, проехали, – сказала Эмери. – Так что ты хотела нам предложить?
– Ох, это насчёт Ночного Базара, – пробормотала Мика, теребя косичку.
Может, правда подождёт ещё немного.
– Ты придёшь? – тут же оживилась Эмери.
Мика набрала воздуха в грудь. Вечный чайник расшумелся так, что она едва слышала собственные мысли. Имеет ли она право дружить со своей соперницей? Она облизала губы, глядя на девочек, сидевших за соседним столом.