Мика нацарапала на листке Персиваля несколько слов и оторвала полоску бумаги. Эмери врала ей с самого начала. Все её извинения были ложью.
Мика миновала стол, где шептались сплетницы, миновала читальный зал и попала в зону отдыха с мягкими диванами. Она ошиблась в Эмери – но никогда, никогда не повторит свою ошибку.
Без малейших колебаний Мика поднесла руку к чайнику и разжала пальцы. Бумажка упала в чай и с шипением пропала: чернила смешались со специями и копившимся столетия булькающим колдовством. Чёрным по белому на ней было выведено следующее:
«Мика Дайаан вызывает Эмери Санни на чайный поединок» .
Глава 20. Кондитерская чайной ведьмы
Мика следила, как над чайным полем поднимается луна. Ночь выдалась ясная, на небе ни облачка – и, по счастью, ни следа сглаза, скрытого в пугале, затаившемся среди чайных кустов. Тем не менее, она по-прежнему высматривала в темноте жуткий блеск треугольных глазищ. Прохладный вечерний ветерок коснулся её косичек, и Мика нахлобучила поглубже остроконечную шляпу. Не только потому, что она превосходно гармонировала с узором из лиловых пузырьков на одежде (пузырьки считались допустимым выбором, так как походили на горох), но и потому, что не хотела потерять небольшую коробочку со специями, укрытую под шляпой.
В этой коробочке хранились остатки хаоса.
Уши у Мики горели, а руки сжались в кулаки. Она была не из тех ведьм, которые стали бы намеренно кому-то вредить. Но в то же время она никогда бы не подумала, что Эмери – из тех ведьм, которая стала бы намеренно вредить ей (уже в который раз) и вдобавок врать о том, что её не интересует ученичество у Чайной Ведьмы. Мика скрипнула зубами. Теперь ей было совершенно ясно: Эмери не остановится ни перед чем, чтобы обойти Мику. И лавку Дайаан.
Тень Эмери появилась из-за угла здания школы, и Мика постаралась ничем не выдать свои мысли.
– Ты готова? – прошептала Эмери, неотразимая в очередном элегантном платье в горошек – на этот раз бархатном, темно-пурпурном. – Смотри, мы в одном цвете!
– Вряд ли, – фыркнула Мика, – пурпурный и лиловый – ничего общего.
Но Эмери словно и не слышала. Она уже спешила вдоль рядов чайных кустов – только колыхались на каждом шагу роскошные каштановые локоны.
Они в два счёта нашли дорогу, вымощенную жёлтым кирпичом, и по мере того, как под ноги ложились всё новые ряды жёлтых кирпичей, их неяркий отсвет всё больше смешивался с пурпурным сиянием. Пурпурным, как цветочные арки на Ночном Базаре.
– Я рада, что ты согласилась прийти, – продолжала Эмери. – Было так тяжело держать это в себе и скрывать, кто я на самом деле. Теперь ты всё поймёшь.
– Я всё пойму? – Мика замедлила шаги и даже остановилась, когда с дороги стали видны первые киоски на колёсах.
Что тут понимать? Вредительство есть вредительство. Она снова поправила шляпу.
Она и не заметила, как оказалась под цветочными арками, а возбуждённый гомон толпы наполнил душу чудесной, искромётной энергией.
– Это здесь, рядом, – сказала Эмери, минуя новые киоски и столики с чаем, соблазнявшие покупателей сладостями и лакомствами.