– Прости за то, что разбила твоё зеркало – оно ведь старинное и всё такое, но… в общем, это моя вина, – Мике стало неловко. – И может, тебя обрадует, что меня исключили. Больше никаких погромов в Академии Маргариты.
Она замолкла в ожидании ответа: «Я тебя прощаю» или «Удачи в новых хулиганских выходках!» Что угодно. Вот только не дождалась. Мика нахмурилась. Вместо этого будда сдавленно прошептал:
– Помоги мне, – и зажал ладошками рот.
В комнату вернулась Чайная Ведьма: в одной руке она держала исходивший паром чайник, в другой – две кружки.
– Ну вот, чай поможет во всём разобраться, – она опустилась на пол напротив них и высоко подняла чайник, наполняя кружки. Вскоре из них пошёл пар.
– Спасибо! – Персиваль принялся дуть на свой чай, прежде чем сделать первый глоток.
Мика заворожённо смотрела на поверхность горячего молока, но не прикоснулась к кружке.
– Вы обещали ответить на мой вопрос, – напомнила она. – Зачем вы вернулись в школу?
Чайная Ведьма хищно улыбнулась.
– Я приехала в Академию Маргариты за новой ученицей, – она провела пальцем по волосам, и оттуда выпорхнула моль. Мика мигнула: опять ей почудилось? – Я следила за тобой, Мика, проверяла тебя.
Мика с трудом сглотнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Воздух в комнате почему-то показался ей сладким, даже липким, словно чай, в который положили десять ложек сахара. Что это значит?
– Ты всегда ставила себя на первое место, – продолжала Ведьма. – Врала на каждом шагу, готова была на что угодно ради победы. В тебе я увидела так много от себя.
С бьющимся сердцем Мика оглянулась на дверь.
– Я выбрала тебя в свои ученицы, Мика, – улыбнулась Ведьма. – Не Эмери, а тебя. Ты станешь величайшей чайной ведьмой в нашем народе. После меня, конечно.
Мике стало нечем дышать. Каменные стены словно ожили, вздрагивая с каждым ударом сердца. Именно эти слова Мика мечтала услышать всю свою жизнь. Ничего больше она не хотела. Вот только…
– Если я – ваша ученица, – робко промолвила она, – то что вы сделали с Эмери?
– Вот именно, – Персиваль медленно кивнул и оглянулся. – Где она?
Улыбка угасла, а приторный воздух стал горьким. Ведьма махнула рукой в окно.
– Она там, с остальными проигравшими. Стоит на поле.
Мика посмотрела в окно: скрывавшее вид золотое сияние угасло. Теперь там было видно чайное поле. Ряды возлюбленных профессором Аклхаком ядоносных золотых чайных кустов. И над ними – хлипкие силуэты, качающиеся на тонких шестах, с соломой, сыплющейся из рукавов, и оранжевыми головами-тыквами со сверкающими глазами.
Десятки пугал.
Глава 25. Это жутко, не так ли?
Их было так много. На некоторых ещё остались куртки, другие щеголяли чулками, натянутыми на шест, а у одной даже синели заколки, воткнутые в тыквенную мякоть. Почти на всех были повязаны серые передники. У Мики мороз прошёл по коже.
Ближайшее к ней пугало покосилось, и из-под платья с буфами посыпалась соломенная труха. Платье с буфами, в горошек. И тут её осенило – словно неосторожно хватила глоток кипятка. Никакие это не пугала. Это пропавшие ученики.