– Я ничего не напутала, Дмитрий! Англичане называют это: «To have a skeleton in the closet».(англ. Хранить скелет в шкафу.)
– Надеюсь, что хоть не настоящий, – пробормотал Дмитрий Николаевич.
– Конечно, нет! Речь не о костях, а о бумагах. В моём сейфе хранятся досье на русских сановников и капиталистов. Люди отборные! Те, кто определяет политику России и её экономику.
– Хочешь сказать, что на этих людей у тебя собран компромат?
– Да! Разложенная по папкам la saleté(фр. грязь) , которая при необходимости послужит мне защитой от твоего русского закона.
– Он не мой, – холодно возразил Руднев. – Он российский.
– Как скажешь! – передернула точёными плечами мадам Атталь. – В любом случае, для меня это l'assurance de la sécurité(фр. гарантия безопасности) .
– Сомнительная какая-то гарантия, если из-за неё подсылают убийц, – покачал головой Руднев. – Откуда же ты взяла такое досье?
– Его начал собирать ещё мой супруг, а я продолжила. Любые тайны продаются и покупаются. К твоему сведению, компромат у меня имеется не только на русских. Мне приходится предпринимать меры предосторожности в каждой стране, где я имею деловой интерес. Особенно теперь, когда идёт война, и грань между политикой и коммерцией стёрлась.
– И кто же, по-твоему, настолько переживает из-за своих грязных секретов, что решился подослать головорезов?
– Мало ли… – уклончиво ответила Шарлотта. – Тебе незачем это знать, Дмитрий… Лучше пойдём, я отдам тебе бумаги Théodore.
Они прошли в номер француженки, и та показала Рудневу кожаный портфель, забитый так, что он едва застёгивался.
– Это портфель Théodore, – объяснила мадам Атталь. – Я засунула в него всё, что нашла в сейфе.
– Каким же образом ты открыла сейф? – Дмитрий Николаевич даже не попытался скрыть недоверие.
Шарлотту ни вопрос, ни тон, которым он был задан, нимало не смутили.
– Théodore глупый осёл и прячет ключ в самом очевидном месте.
– И как тебе удалось вынести все эти бумаги незаметно?
– Я выбросила портфель в окно, где дожидался мой человек. У меня в услужении есть несколько… как это по-русски… ловковцов.
– Ловкачей… Послушай, он же поднимет шум, как только заметит пропажу!
– Он нескоро её заметит. Théodore уже несколько дней… как это?.. в прогулянье.
– В загуле… Ты уже смотрела документы?
– Нет, ждала тебя, чтобы ты помог мне выбрать те, что касаются моих интересов. У Théodore ужасный почерк, а вашу кириллицу и так сложно читать.
– А если я откажусь тебе помогать?
– Тогда и я не стану помогать тебе! Вот прямо сейчас позвоню портье, и скажу, что полковник Уваров позабыл у меня портфель, и что я прошу передать его хозяину.
– Ты же выдашь себя, Шарлотта! Уваров сразу поймёт, что это ты похитила его бумаги!
– И что? Думаешь, он сдаст меня полиции? Сомневаюсь! За ним столько грехов, что он будет тих как вода, и короток как трава.
– Тише воды, ниже травы.
– Именно! Так ты станешь смотреть бумаги, Дмитрий?
– Стану, – без колебания ответил Руднев и протянул руку к портфелю, но мадам Атталь не спешила отдавать свой трофей.
– И ты поможешь найти среди них те, в которых говорится о поставках моего товара?