– Это всё? – выждав паузу, спросил Вер-Вольф.
– А разве мало? – ответил вопросом на вопрос Руднев.
– Я ожидал, что вы развлечёте нас какой-нибудь захватывающей повестью. При нашей последней встрече в Бутырке вы проявили недюжинный сочинительский талант. Должен признаться, что был буквально ошеломлён!
– Что же вас так ошеломило? – спросил Руднев.
Вер-Вольф усмехнулся.
– То, что было истиной в вашем рассказе… Видите ли, дорогой мой Дмитрий Николаевич, я могу читать людей словно книгу, и точно знаю, когда они врут, а когда говорят правду. Что до вас, так вы и вовсе – букварь. Единственным фактом, который вы тогда не выдумали, было предательство старины Шлау… Оно очень расстроило меня… А ещё больше меня раздосадовала необходимость менять хорошо продуманный план и импровизировать…
– Да уж! – усмехнулся Руднев. – Импровизация очевидно не является сильной стороной вашей организации! Фролов выжил и узнал вас в Ютенштайне. Убийство Шлау в Разумовском клубе сорвалось, да ещё кто-то, очевидно, из этих господ, оставил на месте покушения крайне нужную вам вещицу, ради которой вы перевернули мой дом, похитили улики из хранилища, заявились к старику-букинисту, да ещё и про Лисий замок и волчий след сболтнули. Грубая работа!
– Не такая уж грубая, если вы здесь, – невозмутимо возразил глава Капитула. – Я же говорю, Дмитрий Николаевич, вы букварь! Разгадать ваш ход мыслей крайне просто! Немного хлебных крошек на тропе, и вы уже бежите по следу с бесшабашным азартом спаниеля, неся в зубах то, что мне нужно. Отдайте кольцо!
– Его у меня нет, – развёл руками Руднев.
Лик Вер-Вольфа снова сделался зыбким.
– Оно у вашего товарища? – профессор перевёл потяжелевший взгляд на Белецкого.
Тут вскочил барон и вышел вперёд. Лицо его, и без того лишённое всякой привлекательности черт, сделалось вовсе неприятным: толстые влажные губы шевелились, будто шепча что-то, глаза смотрели с глумливой бесчеловечной жестокостью.
Фон Клебек приблизился к Белецкому вплотную и повёл рукой перед его лицом. Белецкий, не моргая, следил за движением волосатой длани. Потом Птолемей Вольфович звонко щёлкнул пальцами и приказал:
– Отдай!
Белецкий, двигаясь медленно и как-то механически, расстегнул верхние пуговицы на рубашке и снял с шеи шнурок, на котором весело то самое кольцо, что поранило помощника начальника московского сыска. Белецкий протянул кольцо барону. Тот взял его, прочёл надпись внутри ободка, а после приложил волосатую пятерню ко лбу Белецкого.
– Баю-бай! – пропел он и, отняв руку от головы Белецкого, снова щёлкнул пальцами.
Белецкий медленно осел на пол и остался лежать ничком.
– Вуаля! – самодовольно заявил барон и передал кольцо Вер-Вольфу.
Тот придирчиво осмотрел его и поморщился.
– Вы забыли, профессор, что спаниели имеют привычку грызть то, что попадает им в зубы, – со злорадством заметил Руднев.
Курт Адлерович усмехнулся и бросил кольцо в камин.
– Не беспокойтесь, у меня найдётся дубликат, – заверил он Дмитрия Николаевича.
Проследив глазами за взметнувшимся и осевшем облачком пепла, Руднев спросил.