– Вы так милы, мой мальчик! – прощебетала хозяйка дома и поспешила следом за паном Бержинским.
– Не берите в голову, Фридрих Карлович, – небрежно обронил Киршнер, когда его супруга и взнервлённый поляк исчезли за дверью. – У молодых людей излишняя эмоциональность нынче в моде, а наш милый пан всегда отличался излишним снобизмом и подозрительностью. Я, пожалуй, пойду и помогу Кларе угомонить нашего шляхтича.
С этими словами глава немецкого клуба вышел вслед за женой и паном Бержинским.
Через несколько минут вся троица вернулась обратно в гостиную. Хозяйка дома несла поднос со второй порцией штруделя, мрачный молодой поляк – кофейник, а герр Кишнер – новую бутылку Киллепича. Глава немецкого клуба вид имел крайне раздражённый. Очевидно, разбирательство с паном Бержинским не доставило ему удовольствия.
– Предлагаю выпить за новый деловой союз, – произнёс он без особого энтузиазма и разлил ликёр по рюмкам.
Его супруга, порхая вокруг стола, словно огромный одуванчик в своей невообразимой блузке, принялась раздавать гостям изящные калишки(польск. kielich – «стопка») с искрящимся благородным напитком густого вишнёвого цвета.
– За вас, дорогой мой Фридрих! – манерно промурлыкала она, салютуя Белецкому.
Все выпили, и обстановка заметно разрядилась. Белецкий решил, что самое время возобновить разговор о книгах, но вдруг понял, что с ним что-то не так. Он почувствовал, что осоловел и с трудом соображает, будто пьяный, чего быть никак не могло, поскольку Белецкий обладал способностью пить, практически не хмелея. По крайней мере его бы точно не развезло от выпитого за этот вечер.
Белецкий испугался. Он хотел было кинуться прочь из немецкой гостиной, но ноги его сделались ватными, голова кружилась. Опираясь о секретер, он ещё несколько секунд стоял, потом начищенный до блеска паркетный пол, накренившись, метнулся куда-то в сторону, и Белецкий упал. Мир вокруг него стал сжиматься, растворяясь по периферии в колышущемся сером тумане. Голоса удалялись и тоже таяли. Ускользающее сознание в панике цеплялось за последние различимые Белецким образы и звуки.
Он услышал истеричный вопль пана Бержинского: «Ты кого привёл, свинья!» и увидел над собой заинтересованную морду Нерона, а где-то высоко над ней – два новых лица, одно из которых было ему знакомо, но вспомнить имя Белецкий уже не успел.
Глава 13
Сознание возвращалось к Белецкому медленно и никак не хотело проясняться. Наконец он смог различить среди мутных плывших перед глазами пятен черты человеческого лица, которые постепенно становились всё чётче, а спустя ещё вечность облик склонившегося над ним человека приобрел фон в виде голой стены, крашенной в грязно-желтый цвет, и белёного потолка с нестерпимо яркой электрической лампой без плафона.
– Wo ich?(нем. Где я?) – едва смог выговорить он.
– В морге, – ответил знакомый голос с характерным прибалтийским акцентом.
Выясненное местонахождение Белецкого в этот момент нимало не удивило.
– Bin ich tot?(нем. Я умер?) – уточнил он на всякий случай, не сомневаясь в ответе.