Явилась Сара Рэй, разумеется, по-прежнему в слезах. Она усилила нашу тревогу, сказав, что ее мать верит заметке в «Энтерпрайз» и боится, что конец света действительно вот-вот наступит.
– Она поэтому и разрешила мне прийти, – всхлипывала Сара. – Если бы она не боялась, мне кажется, она не позволила бы. Но я бы просто умерла, если бы не смогла прийти. И она ни капельки не рассердилась, когда я призналась, что ходила на представление с волшебным фонарем. Это ужасно дурной знак. У меня нет белого платья, но я надела белый муслиновый фартук с рюшами.
– Это вроде как не совсем то, – засомневалась Фелисити. – Ты ведь не надела бы фартук в церковь? Значит, и для Судного дня он не очень-то подходит.
– Ну, я сделала, что могла, – понуро оправдывалась Сара. – Хотела одеться во что-нибудь белое. А он почти как платье, только без рукавов.
– Пойдемте ждать в сад, – предложила Рассказчица. – Теперь час пополудни, значит через час мы все узнаем. Оставим входную дверь открытой, тогда будет слышно, как часы пробьют два.
За неимением лучшего плана мы переместились в сад и расселись на ветвях дерева дяди Алека – трава-то еще не высохла. Мир вокруг был прекрасен и зелен. Над нами раскинулось ослепительно-голубое небо, кое-где присыпанное горстками белых облачков.
– Пф-ф-ф, что-то мне не верится, будто стоит опасаться последнего дня, – заявил Дэн и принялся насвистывать – чисто из дерзости.
– Ну ты все равно не свисти, воскресенье же, – строго одернула его Фелисити.
– Вот сколько прочитал, не вижу ничегошеньки о методистах и пресвитерианах – а я уж почти закончил Исход, – вдруг сказал Питер. – Когда тут про них начинается?
– В Библии нет ничего про методистов и пресвитериан, – высокомерно ответила Фелисити.
Питер изумился.
– Так а откуда они взялись-то тогда? – спросил он. – Когда появились?
– Я тоже часто думала, до чего это странно, что в Библии про них ни слова не сказано, – призналась Сесили. – Тем более что баптисты там упоминаются… ну, один Баптист[25] .
– Ладно, все равно, – решил Питер, – даже если сегодня не Судный день, буду дальше читать, пока не одолею всю Библию. Никогда не думал, что это такая интересная книжка.
– Когда ты называешь Библию интересной книжкой, это звучит просто кошмарно, – отозвалась Фелисити, содрогнувшись от подобного святотатства. – Ведь такое можно сказать пролюбую обычную книгу.
– Я ничего плохого не имел в виду, – опешил Питер.
– Библия по-настоящему интересная книга, – пришла ему на помощь Рассказчица. – И там есть просто роскошные истории – да, Фелисити,роскошные . Если не наступит конец света, в следующее воскресенье я расскажу вам про Руфь, а, да что там! В любом случае расскажу. Обещаю. Где бы мы ни оказались в следующее воскресенье, я расскажу вам про Руфь.
– Но ты ведь не станешь рассказывать истории в раю, – смутилась Сесили.
– Почему это? – воспротивилась Рассказчица, сверкнув глазами. – Еще как стану. Я буду рассказывать истории, пока у меня есть чем говорить и есть кому слушать.
О да, вне всяких сомнений! Сей неустрашимый дух с ликованием парил бы над осколками материи и обломками миров, сохранив всю свою необузданную прелесть и дерзновенность. Даже херувимы с их детскими глазенками, распевающие хором в Асфоделевых лугах, оставили бы на время свои арфы, чтобы послушать повесть о сгинувшей земле, поведанную этим золотым языком. Мы смотрели на Рассказчицу, смутно прозревая что-то в таком духе, и это странным образом утешало нас. Страшный Суд не так страшен, если после него мы останемся собой и наши бесценные маленькие личности не претерпят никаких изменений.
