Он повернулся к Семёну:
— Твой план требует много времени, сил и людей. Он отвлекает нас от вылазок за едой, за ресурсами. Пока мы будем сидеть в засаде, Семья может просто не дожить до результата. Нас мало. Если что-нибудь случится со мной или с Петровичем — то все будут обречены на голодную смерть. Я не предлагаю нападать. Я предлагаю собрать информацию.
Он замолчал. Сказал всё, что хотел.
Наступила тишина, нарушаемая только хриплым дыханием трёх мужчин и гулом вентиляции где-то в глубине подвала.
Семён, всё это время молча потиравший культю, вдруг поднял голову.
— Согласен с тобой, малой.
Голос его прозвучал неожиданно, и даже Петрович удивлённо поднял голову, обернулся к нему.
— Но только сбор информации, — добавил Семён, глядя на Матвея в упор. — Чуть что — сразу домой. Никакого геройства. Никаких попыток контакта. Просто смотрим. Понял?
Матвей кивнул.
Семён перевёл взгляд на Петровича.
— Как тебе такой расклад?
Петрович медленно поднял взгляд к потолку. Несколько секунд рассматривал трещины на нём. И медленно, очень медленно кивнул.
— Идём.
Он провёл ладонью по лицу, будто смывая с него усталость последних дней.
— У меня уже галлюцинации от этого незнакомца. Устал. — Он посмотрел на Матвея. — Проведаем дом через дорогу. Сегодня же.
Он задумался на секунду, прикидывая детали.
— Матвей, рацию не используем. Режим радиомолчания. Если надо поговорить, то, по старинке, маска к маске и шёпотом. Если разойдёмся — встречаемся здесь. Или не встречаемся. Как карта ляжет.
Они переглянулись. Это был компромисс. Осторожная попытка совместить паранойю с остатками любопытства, жестокость выживания — с призрачной надеждой на то, что враг может оказаться не врагом.
Больше обсуждать было нечего. Решение, хоть и рискованное, было принято. В наступившей тишине «жёлтой» комнаты раздался скрип — Семён опять начал машинально потирать свою культю, и этот звук казался сейчас подтверждением того, что решение принято.
Молча, кивнув друг другу, Матвей и Петрович начали готовиться.
Они одели маски. Ещё раз проверили стяжки. Каждый шланг — на герметичность. Каждый патрон в оружии — на месте. Матвей снова взял свой лом с лезвием, трос с кошкой. Петрович — обрез и запасную обойму самодельных патронов. Семён оставался на посту. Лицо его было каменным, непроницаемым, как стена бункера.
— Молодой, — окликнул он Матвея, когда тот уже был готов. — Новый пароль. Когда вернётесь и если всё будет хорошо, сигнал такой: скрестить руки на груди. Как будто замёрз. Понял?
Матвей кивнул, показал жест.
— Оно самое, — одобрил Семён.
Он обернулся к Петровичу:
— Если не вернётесь через четыре часа, мы завалим вход и уйдём через чёрный ход. В коллекторы. По разработанному плану. Первый привал вам известен.
Петрович кивнул.
Аварийный план был. Между собой они его обговаривали не раз и не два. Уйти в канализационный коллектор, в эту тёмную, сырую кишку, уходящую в неизвестность. Это была отчаянная авантюра, но лучше, чем смерть в западне или рабство на плантациях «штыков». Первый привал беглецов был заранее обговорён — заброшенная насосная старого ЖЭКа. Тот, кто отставал во время эвакуации или не мог присоединиться в самом начале, имел шанс найти группу там. А вот второй привал мог быть где угодно. Если они не встретятся в насосной, дальше каждый сам за себя. Таков был их план.