— Тогда ты умрешь! Без истинной! Ты умрешь! Понимаешь? Я и я умру! А я хочу жить, Асмир! Я просто хочу жить! — она закричала, и я увидел, как слезы текут по ее лицу — по молодой половине и по старой, оставляя мокрые дорожки на дряблой коже. — Ты не представляешь, каково это! Родиться проклятой! Родиться с этим! Ты родился драконом! Сильным, могучим, любимым! А я… я родилась червем! И этот червь все время полз, все время хотел жить! Я не выбирала это! Я никогда не хотела ворожить! Моя мать выбрала за меня! Она приворотила твоего отца, она отравила вам жизнь, она убила себя… а я осталась с этим проклятьем! Я просто хочу жить!
Она скинула вторую перчатку и вытянула передо мной руки — черные, страшные, почти мертвые. Свет луны падал на ее лицо, и я видел во всей красе этот ужасный контраст — живая, красивая женщина, превратившаяся наполовину в мумию.
Боги… все встало на свои места… Мой отец… Он всегда заводил молоденьких любовниц, был еще тем повесой… Но когда сошелся с матерью Елены, его отношение ко мне переменилось. Он стал не человеком, жестоким, надменным животным… Он был… был так же, как и я, под этим проклятым приворотом.
Гнев кипел внутри, требовал уничтожить, сжечь… Но Ирина. Я не мог сдаться… Я должен вернуть ее, должен… Но Елена выглядела безумной… А ее слова… Они были еще безумнее, чем ее вид.
— Асмир, мы с тобой жертвы, — все еще находясь в какой-то истерике, продолжала причитать Елена. Она обхватила себя руками и ходила по кухне. — Это всего лишь мальчик… Тебе родят еще и еще… Но мы будем жить… Будем… Просто отдай мне его… Отдай…
Сумасшедшая, просто сумасшедшая, но… сказать я ничего не успел. Что-то мелькнуло позади Елены, а точнее — кто-то, о ком мы забыли.
Это был лишь миг. Пара секунд, не больше. Черное пятно расплылось на груди Елены, и она застыла.
Настала тишина.
Она повернулась — и я увидел Катрин. В ее руке был нож.
— Ты… — прохрипела Катрин, и голос вернулся к ней. — Ты обманула меня! Ты обещала мне жизнь, молодость, красоту! А я… Я гнию, пока ты обещаешь ему жизнь! Ты хотела меня просто выбросить!
Она занесла руку и нанесла еще один удар. И еще один. Я рванулся, чтобы остановить ее, но было поздно. Катрин орала как безумная, вонзая нож снова и снова, и я отшвырнул ее в сторону.
— Хватит! — рявкнул я.
Катрин отлетела к стене, а я бросился к Елене.
— Елена! — зарычал я… Мои руки стали черными от ее крови — сплошная чернота. Но я встряхнул ее, не боясь испачкаться в этой смердящей жиже. — Где Ирина, Елена? Скажи мне! Где она? Как ее спасти?
— Она… умерла… Никто не властен над смертью… — прохрипела Елена губами, из которых тоже текла эта черная жижа.
А потом ее тело обмякло…
Умерла… раздалось у меня эхом. Умерла… Моя Ирина… Моя истинная… Я не спас ее… Не сберег…
Рядом что-то зашуршало. Я поднял глаза и посмотрел на Катрин.
Она сделала шаг, потом занесла руку к лицу — и из ее черепа выпал глаз. Она закричала, но ее крик превратился в хрип. Она схватилась за волосы, они полезли клочьями, еще один глаз выпал из орбиты, и ее руки повисли, отваливаясь от тела.