— Что будет, если их не оплатить? — тихо спросила я.
— Сначала — штрафы. Потом — отключение. Зимой, — Ева посмотрела на меня в упор, без тени снисхождения. — Без воды. Без возможности выехать из усадьбы, потому что дороги никто не станет чистить. Ну а если не платить очень долго… — она сделала паузу. — У вас конфискуют имущество за долги. Могут забрать дом.
— Но это ведь наш дом! Летняя усадьба папы! — Тит вскочил, сжав кулаки. — Она ведь и так все распродала… Все! Даже наш дом в столице! Наш дом… — голос его дрогнул, но он сдержался. — Неужели этого мало?
Ева подняла взгляд на мальчика, и ее лицо изменилось. Деловая маска сползла, уступив место чему-то гораздо более человечному — сочувствию, смешанному с горечью.
В комнате повисла тишина.
Все распродала… Все. На миг мне стало физически плохо от этого осознания. Я сидела в теле женщины, которая лишила этих детей всего.
— Наверное… недостаточно, — наконец тихо сказала Ева и, конечно же, посмотрела на меня.
Внутри все сжалось. Это молчаливое осуждение было заслуженным. Оправдываться было бесполезно. Да и незачем.
— Ева, — я старалась, чтобы голос звучал спокойно, — где я могу взять деньги сейчас?
Она усмехнулась, словно именно этого вопроса и ждала.
— Разумеется, — ее голос прозвучал ядовито, — вам нужно знать, где взять деньги. Прямо сейчас.
Я могла лишь представить, как выгляжу в ее глазах. Бессовестная аферистка, которая, оказавшись в долговой яме, немедленно ищет, кого бы еще обобрать. Катрин была чудовищем. И теперь это чудовище — я. Меня будут ненавидеть за ее грехи. Справедливо ли? Неважно.
Главное — Вики. Мне нужны деньги на лечение.
— Деньги необходимо искать здесь, — все же ответила гувернантка, ткнув пальцем в одну из граф. — Это статья доходов. Но я не могу понять, что это за источники. Ни одного названия, ни одной подписи. Просто цифры, которые приходили неизвестно откуда и, судя по всему, неизвестно когда перестали.
Она перевернула лист, потом еще один.
— Последняя запись датирована… — Ева нахмурилась, всматриваясь в расплывшуюся кляксу. — Шестью с половиной месяцами назад. После этого — пустота. Либо доходы перестали поступать, либо вы их перестали записывать, как и оплачивать обязательные счета.
— А папины деньги? Наше… наследство? — Тит снова подал голос, цепляясь за последнюю соломинку. — Можно ведь взять деньги на лечение Вики из нашего наследства?
Он смотрел на Еву с такой отчаянной надеждой, что у меня заныло сердце. Ей он доверял. Конечно, ей, а не мне.
— Тит, — Ева повернулась к нему, и ее голос стал неожиданно мягким, почти нежным, — я думаю… ваше наследство потратили уже очень и очень давно. Мне очень жаль.
Мальчик совсем поник, опустив плечи. Вики, почувствовав его состояние, тихонько придвинулась ближе и положила ладошку ему на руку.
Тишина снова накрыла комнату. У меня начала раскалываться голова от бесконечных вопросов, на которые не было ответов.
— Как мне понять, есть ли у меня деньги сейчас, если здесь все запутано? — спросила я без лишних предисловий. — Может, обратиться в банк?